23:47 

Фик "Уж лучше Obliviate!" (ГГ/ДМ, R, макси). Главы 10-12.

I love humans. Always seeing patterns in things that aren't there. ©
Название: Уж лучше Obliviate!
Главы: 10-12
Авторы: Black Bride, Aquarellis
Бета: Шрай
Пейринг: Гермиона Грейнджер/Драко Малфой
Рейтинг: R
Жанр: romance, drama
Размер: макси
Саммари: Драко Малфою выносят приговор - заточение в Азкабане. Гермиона Грейнджер, сотрудница Министерства Магии, находит для него альтернативный вариант наказания...
Предупреждения: нецензурная лексика
Статус: закончен
Начало: тут

-- 10 --

Здравствуй, мой друг, должен тебя обрадовать - я безнадежен,
Мне некуда больше идти, а обратный путь попросту невозможен,
Может, сошел с ума, может - таким родился и спасет меня эвтаназия,
Может все дело в тебе, а ты - моя самая дорогая больная фантазия.

Пушистый Вареник


- Молодой хозя… - Гемма, возникшая из ниоткуда возле стены, замолкла на полуслове. Ее огромные черные глаза расширились, мордочку исказила гримаса отвращения, лапки затрясло. – Какой позор-р-р-р!
Раскатистое «р» прокатилось по залу, уничтожив все волшебство момента. Драко раздраженно обернулся к своей служанке.
- Гемма, какого дементора ты здесь делаешь? – он все еще держал Гермиону за плечи.
- Молодой хозяин приказал разжечь камины, Гемма оббежала почти весь дом, забыла только про бальный зал. А тут… тут… Вы… и эта грязнокровка.

Гермиона подумала сначала, что ей показалось, но в глазах домовихи действительно стояли слезы. Она переживала за репутацию своего хозяина!
«Боже мой, куда я попала, - ошарашено подумала Гермиона. – Это вам не Кикиммер с его брюзжанием. Гемма, похоже, за Малфоя действительно глаза мне выцарапает». Она ждала реакции юноши, и та ее не порадовала.

- Ладно, занимайся своим делом, - как-то неопределенно глянув на Гермиону, Драко махнул рукой домовихе и, ни слова не сказав, направился к выходу из зала.

«Мерлин, что на меня нашло? Может, она меня приворожила? – Драко словно с трудом просыпался от приятного, но пугающего своей нереальностью сна. – Нет, мы просто оба выпили, да и все эти «подарки на Рождество» растрогали всех, как последних первокурсников». Он смотрел впереди себя, но видел лишь светящееся лицо девушки, ее раскрасневшиеся губы и прекрасные, влажные от слез глаза. Такая красивая, такая хрупкая, но такая сильная – она оказалась в его власти на эти несколько минут. И впервые ему не хотелось искать в ней изъяны, думать о ней иначе, как о равной ему. Гермиона Грейнджер, Золотая девочка не менее Золотого трио, танцевала с ним, представителем одного из самых древних и титулованных родов волшебного мира, и за один этот танец сделала его самым счастливым парнем на планете. Хотя бы на три минуты. Драко вздохнул: «Маразм, вранье и провокация, - он стиснул зубы. – Просто гормоны и общий подъем настроения оттого, что я дома. Мы принадлежим разным сословиям и разным мирам. Не дело мне так сближаться со всякими… магглянками. Пора просыпаться, Драко».

Грейнджер нагнала его уже в коридоре.
- Малфой? – она тронула его за рукав, и юноша вздрогнул. – Что стряслось?
- Ничего, - постарался ответить Малфой, не выдавая своего смятения: «Как мне теперь себя с ней вести?» - Пусть разжигает свои камины. А я хотел еще успеть пройтись по замку. Пойдешь? – он дружелюбно улыбнулся.
Гермиона кивнула, напряженно вглядываясь в лицо парня. «С чего такие перемены? Весь вечер с меня глаз не спускал, сам пригласил на танец, сам поцеловал…» Она зажмурилась. «Бред. Наверное, временное помешательство на фоне общей эйфории. Как я вообще могла откликнуться на его поцелуй? Каким бы он сейчас ни был, каким бы ни становился… Я и Малфой – это бред». Было больно признавать это, лишь несколько минут назад ощутив себя в его руках настолько счастливой.

- Здесь у нас библиотека, - Драко достиг противоположного конца коридора и заглянул за резные дубовые двери. – М-да, авроры отделали ее по полной.

Гермиона последовала его примеру и засунула голову в дверной проем. Должно быть, до того, как авроры «навестили» замок, библиотека действительно была великолепна: все стены – до самого потолка – были заняты стеллажами с книгами. Каждую полку украшал уникальный узор, изображавший сцены из истории рода Малфоев. Только сейчас половина полок была беспардонно сломана: авроры искали – и находили – многочисленные тайники и проходы в стенах замка. Кресла с бархатной обивкой были вспороты, а шикарный ковер в одном месте прожжен. Гермиона поморщилась: слишком уж действия авроров напоминали разор мародеров. «У них не было времени и выбора – Люциус, наверняка, пытался помешать их поискам», - попыталась убедить себя Гермиона.

- Ладно, здесь больше делать нечего, - оторвал ее от созерцания былого убранства фамильной библиотеки Драко с плохо скрываемым разочарованием в голосе. – Пошли дальше.
Гермиона поглядела на свои маленькие наручные часики на серебряном браслете.
- Ого, уже так поздно. Почти два часа ночи.
Драко посмотрел на нее – девушка выглядела уставшей. Не мудрено – с таким богатым на события днем.
- Хочешь – иди ложись. Я еще немного послоняюсь по замку. Гемма! – крикнул он в направлении бального зала.

Домовиха появилась из воздуха прямо перед ним.
- Позаботься о постели в моей комнате и комнате для гостей, - он глянул в сторону Гермионы: та стояла и с нескрываемой неприязнью смотрела на домовиху.
«Задело, таки», - отметил про себя Драко.
- Гемма уже давно обо всем позаботилась, - отозвалась эльф и подобострастно уставилась на своего хозяина.
- Тогда проводи мисс Грейнджер в ее комнату, - распорядился Малфой-младший и добавил. – Будь поучтивей, прошу тебя. Она моя гостья.

Разочарованию Гермионы не было предела, но она изо всех сил пыталась убедить себя в том, что оно здесь не уместно. Драко не обязан нянчиться с ней, как с маленькой. Это его дом, и он пробудет в нем не долго – так имеет же он, в конце концов, право остаться с ним наедине. «В начале вечера, помнится, ты вообще собиралась оставить его одного, а сама хотела вернуться домой, если бы не заклинание», - упрекнула саму себя Гермиона.

Домовиха сморщила свою маленькую грязную мордочку, но, поклонившись хозяину, засеменила по направлению к лестнице на второй этаж.

- Спокойной ночи, - Гермиона неуверенно дотронулась до руки Малфоя, оставшегося стоять в коридоре.
Юноша чуть ощутимо сжал ее пальцы.
- Приятных снов, Грейнджер, - он задержал взгляд на ее губах, но поспешно отвел глаза в сторону.

Комната, в которую проводила ее Гемма, напомнила девушке одну из вычурных спален для гостей в Букингемском дворце, где она не раз была на экскурсии. «Это цель такая – поразить гостей роскошью, чтобы те раз и навсегда запомнили, кто такие Малфои? – Гермиона скривилась. – Что же тогда творится в хозяйских спальнях? Елизавета Вторая нервно курит в сторонке?».
Она присела на краешек кровати под атласным малиновым балдахином. На Гермиону навалилась усталость, с которой было сложно бороться. «Словно прошел не день, а целый месяц», - она снова взглянула на свои часики. С того момента, как у нее поселился Малфой, весь ее режим полетел к чертям: бесконечные перепалки, «программы обучения» жизни в маггловском мире, еще какие-то проблемы. «Ты – самая большая моя проблема, - подумала девушка и улыбнулась. – Но, должна признать, мне нравится ее решать».

Окна всех спален на втором этаже выходили в сад – точнее, целый парк. Темнота плотным покрывалом лежала сейчас на причудливой формы кустах, стенах живой изгороди и неработающем фонтане из темного мрамора. «Должно быть, это так здорово – вырасти в таком огромном доме, - подумала Гермиона. – Где можно вволю гулять, играть в парке в прятки, заставлять родителей выполнять любые твои капризы». Девушка откинулась на подушки, изучая узор на ткани полога над головой. Раньше судить о такой жизни она могла лишь по историческим фильмам и романам, и никогда бы не подумала, что окажется в поместье, словно сошедшем со страниц таких романов.

На другом конце того же этажа Малфой-младший стоял у окна в своей спальне и окидывал взглядом спящие владения. Какое-то время он действительно побродил по Мэнору, но вскоре ему стало скучно – одиноко горевшие камины не согревали душу, собеседниками могли выступить, разве что, предки на портретах, - и он поднялся к себе, для начала постояв какое-то время у двери спальни для гостей.

Она была где-то там, под большим пологом малинового атласа. В комнате, где иногда спала его мать, когда они с отцом ругались. Драко прикрыл глаза и представил, как непослушные волосы Гермионы разметались по шелковым подушкам, как ее миниатюрная белая ладонь лежит поверх пухового одеяла, мерно вздымающегося в такт ее дыханию.

- Пора спать, - сам себе сказал молодой хозяин поместья, отгоняя наваждение. – Нужно выкинуть все это из головы, проспаться. А утром все будет по-другому.
Он, не раздеваясь, упал на свою огромную, истинно королевскую кровать, на которой проспал столько ночей в своей жизни, глубоко вдохнул знакомый запах шелковых наволочек и, счастливо улыбнувшись, заснул.

***

Почему вор всегда возвращается на место преступления? Наверное, потому же, почему и жертва обязательно вернется к месту своего истязания.
Что замкнуло в голове у Гермионы, она не знала, но, проворочавшись в постели не меньше часа, она поняла, что просто не может не спуститься в гостиную, где все произошло. Вновь взглянуть в глаза своим страхам, убедиться, что никого из тех, кто угрожал ей и ее друзьям той ночью, больше нет.

Все было по-прежнему, когда Гермиона ступила на черные плиты пола в Гостином зале: четыре мраморные колонны подпирали потолок, с которого свешивались две большие люстры, огромный камин в половину темно-красной стены зиял своим темным зевом, а рядом с ним – плетеная корзина, куда любила прятаться Нагайна.

Гермиона почувствовала подступившую к горлу тошноту. Ступая по ледяным плитам пола, от которых так и веяло холодом и мраком, она вспомнила, как ее саму распростерли на нем, не давая подняться. Услышала, как во сне, свой отчаянный крик, когда ее пытали «Круцио», увидела распахнутые в ужасе глаза Драко и Нарциссу, обнимавшую сына дрожащими руками за плечи. Вспомнила, как дала себе слово, как бы больно ни было, ни за что не раскрыть рта.

Колени подгибались, пока она, позабыв, как дышать, двигалась по залу.
Гостиная заканчивалась лестницей, ведущей в подземелье, куда в тот раз бросили Рона и Гарри. Гермиона на ватных ногах подошла к мраморному бордюру, отделявшему лестницу от гостиной. Если спуститься туда – что тогда? Ее картина того вечера дополнится новой информацией, и, быть может, ей станет в какой-то степени легче снова воспроизводить в памяти моменты из прошлого. А там, глядишь, уйдут и ночные кошмары…
Гермиона нетвердым шагом, скользя рукой по ледяной стене, стала спускаться в подземелье. В какой-то момент она почувствовала легкое жжение на запястье, но не обратила на это внимание. Еще шаг – и она почти достигла чугунной решетки темницы. Нога уже ступила на последнюю ступень лестницы, как вдруг Гермиона вскрикнула и рухнула на колени: руку словно обожгли каленым железом, и эта боль оглушила девушку.
«Наручники», - пронеслась догадка в сознании Гермионы, но новая вспышка боли затопила все вокруг.

Они с Малфоем всего один раз намеренно проверили их действие, разбежавшись в торговом центре, где Гермиона обычно совершала покупки, на чуть превышавшее разрешенное расстояние. Но, почувствовав лишь неприятное жжение и удостоверившись, что заклятие действует, как надо (точнее – НЕ надо им), доводить до большего эффекта ни у кого из них желания не появилось.
Как она могла забыть…

Болело уже не только запястье, но вся рука – так нестерпимо, что в глазах потемнело, и сознание начало потихоньку отключаться. Девушка свернулась в комочек на холодных ступенях и почти погрузилась в темноту, когда из этой темной пропасти ее вырвали такие знакомые руки Малфоя.

***

Резкая боль в руке пронзила левое запястье, заставляя проснуться. Малфой простонал и, не открывая глаза, сел на постели. Что, черт возьми, происходит?
Глаза все-таки пришлось открыть. Боль усиливалась. Ощущения были сродни тем, как если бы его руки скручивали раскаленной проволокой. Все запястье покраснело и начало покрываться ожогами. Со сна соображалось с трудом, да и ощущения были не из тех, которые подстегивают логическое мышление. Что именно произошло, сонное сознание отвечать отказывалось, но слова «это Грейнджер, это точно она» упорно крутились в голове.
Когда боль стала настолько невыносимой, что впору было терять сознание, Драко вспомнил про «Наручники» и, словно пружина, подскочив с кровати, резко распахнул тяжелую дверь. Та возмутилась глухим стуком. Драко, чуть не поскользнувшись босыми ногами на паркете, рванул в сторону гостевой спальни.
Дверь оказалась приоткрыта, а комната, как и следовало ожидать, была пуста.

«Какого дементора ее куда-то понесло?!» - Драко в замешательстве остановился посреди коридора. Куда идти? Где искать эту дурную девчонку? Самое страшное – если она… аппарировала из Мэнора. «Хотя при таком раскладе я, должно быть, был бы уже мертв, - рассудил парень. – Впрочем, как и она».

- Гемма! – уже на ходу прорычал Драко, сжимая правой рукой пылающее запястье, которое по цвету могло поспорить с алыми портьерами в коридоре. – Гемма!
Перепуганная домовиха тут же возникла перед гневным хозяином. Невысокая даже по меркам домовиков, теперь она сжалась в крошечный комочек.
- Хоз-зяин желает видеть Гемму? – она, дрожа, поклонилась.
- Где мисс Грейнджер? Ты видела ее?
Гемма распрямилась, в ее выпученных глазках появилось плохо скрываемое презрение:
- О, ваша гос-стья, - тут она скривила тонкий рот, - отправилась в подземелье. Она желала…
- Мне все равно, что она желала! Иди прочь.
С тихим хлопком домовиха исчезла, а Драко побежал в сторону подземелий, размышляя, пойдет ли дым от его руки к моменту, как он найдет Грейнджер.

Когда от боли уже раскалывались не только руки, но еще и голова, он, наконец, добрался до лестницы, ведущей в сырой подвал. Было слишком темно, чтобы что-то разглядеть, но Драко явственно слышал шорохи там, внизу.
Пара ступеней, еще… Он чуть не споткнулся об нее. Гермиона, прислонившись плечом к холодной стене, полулежала на самых нижних широких ступенях перед решеткой подземелья.
- Грейнджер, - он, стиснув зубы, резко поднял ее на ноги. – Ты в своем уме?! Нашла место, чтобы отдохнуть!
Коснувшись ее ледяных рук, Драко ощутил, как боль тут же начала угасать, уступая место сильному жжению.
- Малфой, - она подняла на него глаза. – Я забыла про наручники, извини.
Вид у нее был странный. Глаза пустые, затуманенные. Как-то раз он наткнулся в коридоре на танцующую саму с собой чокнутую с Хаффлпаффа – как ее, Лайкбест? У этой сумасшедшей был такой же отсутствующий взгляд.
На долю секунды Драко захотелось отшатнуться.
- Больно? – девушка дрожащей рукой коснулась его обожженного запястья, отчего наследник рода Малфоев вспомнил все маггловские ругательства, которые только успел запомнить.
- А как ты думаешь?! Я уже часа два как мирно спал в своей кровати, а тут ты со своим неуемным желанием исследовать Мэнор. Какого хрена тебя сюда понесло?
Он не сдерживал злости и раздражения и почти не помнил, как вечером они целовались в бальном зале. Но все же не стал опускаться до крика.
- А как ты думаешь? – вяло передразнила слизеринца девушка, с трудом приходя в себя.

Никак он не думал. А то, что ему услужливо подсовывал разум, озвучивать не хотелось – волшебство, которое возникло в бальном зале и неуловимо ускользало прямо сейчас, слетало шелком, просачивалось сквозь пальцы. Хотелось хоть на миг, но задержать его.

- Ты потащилась сюда, чтобы посмотреть на место заточения твоих дружков, я понял, - все-таки проговорил Малфой, считая, что своим тоном он выказал все, что хотел: и его безразличие к тем, безусловно, важным для Золотого Трио событиям, и тот факт, что здесь и сейчас, в присутствии хозяина Мэнора, не было места воспоминаниям о Поттере и Уизли.
Она сжала его запястье так сильно, что он с криком вырвал руку.
- Грейнджер, ты мало меня мучила?! Я устал, я хочу спать, я дома первый раз за полгода, черт возьми! – он осекся.
- Что, вспомнил, кому этим обязан? – она была бледной, и почти незаметно, но все же опиралась на стену.
Он ничего не ответил, просто молча подхватил ее за талию и начал подниматься по ступеням вверх. Гермиона покорно обвила его шею руками. Тепло его тела было сейчас настоящим спасением: она порядком замерзла за то время, пока находилась посреди хранящего ледяное дыхание смерти мира гранита и мрамора парадных залов поместья.

Они миновали гостиную, словно в забытьи, ни разу не взглянув по сторонам, будто вокруг были белые стены, не способные заинтересовать их. Промелькнул сбоку огромный стол, блеснул камин. Гермиона шла, не поднимая глаз, полностью положившись на Малфоя. В голове все еще было пусто – сказывался шок от боли. Нет, не сравнится с Круцио, но вполне достаточно, чтобы потерять сознание. И этой болью она, сама того не желая, одарила и Драко.
Когда они проходили по коридору второго этажа, девушка не сразу поняла, что Драко почему-то не стал делать остановку возле гостевой спальни.

- И даже не смотри в ту сторону, - Драко поймал запоздало брошенный на резные двери спальни взгляд Гермионы.
- Что ты хочешь этим сказать?
- Что ты будешь спать в моей комнате, - ей показалось, или уголки его губ тронула легкая улыбка?
Гермиона остановилась, чем вынудила затормозить и Малфоя, и внимательно посмотрела на юношу.
- Ты в своем уме? – воспоминания о боли ушли на задний план, вперед выдвинулась кавалерия из возмущения и праведного гнева.

«В какие игры он вздумал со мной играть? Сначала этот романтический вечер, потом резкая смена настроения в сторону более чем прохладного отношения. А теперь снова какие-то намеки», - недоумевала Гермиона.

Малфой болезненно усмехнулся:
- Если ты думаешь, что я решил подарить тебе хотя бы одну стоящую ночь в жизни, - то вынужден тебя расстроить: твои надежды тщетны. Просто мне абсолютно не улыбается еще раз просыпаться среди ночи от адской боли, если тебе взбредет в голову еще куда-нибудь потащиться.
- Ничего мне не взбредет, - поджав губы, откликнулась девушка.

Гермионе казалось, что она должна была возмутиться. Потопать ногами, покричать что-то о приличиях и о том, что он, Малфой, слишком многое себе позволяет. Но вместо этого она до сих пор чувствовала вину за обожженные запястья. И тайное желание согласиться. К чувству вины примешивалось другое, неявное, остро-пряное желание попасть к нему в спальню. «А это могло бы стать неплохим завершением сегодняшнего вечера», - промелькнула шальная мысль в голове обычно неприступной гриффиндорки, которую она тут же безжалостно забраковала как непростительную.

Драко с интересом наблюдал за внутренней борьбой своей спутницы. «Ангел и демон, Грейнджер, - не без удовольствия отметил он про себя. – У тебя они тоже есть».

- Я соглашусь, - спустя какое-то время ответила Гермиона, почти с вызовом глядя в серебристые глаза слизеринца. - Но только потому, что чувствую вину. И поэтому, - ох уж этот ненавистный наставнический тон! – поэтому… - она запуталась в мыслях: тех, которые надо было озвучить, и тех, о которых нужно бы умолчать, - и продолжила, не закончив предложения. – А еще в моей спальне дико холодно. Гемма, кажется, забыла растопить там камин.
Драко хотел, было, сказать, что строптивая домовиха просто не пожелала улучшить быт грязнокровке, но благоразумно промолчал. То, что девушка согласилась пойти с ним, удивило его: он почти не надеялся, что Гермиона даже в таком состоянии уступит.
- Моя спальня самая теплая во всем Мэноре, - улыбнулся Драко и двинулся, наконец, дальше. Он уже забыл о боли - от нее в запястье остались лишь покалывающие импульсы.

Попав в спальню Малфоя-младшего, девушка постаралась напустить на себя как можно более безразличный вид, на самом деле с большим интересом изучая интерьер комнаты. Отчего-то ей казалось, что то место, где Малфой провел немалую часть своей жизни, должно рассказать о нем что-то очень важное.

Его спальня и правда была самой теплой. Причем как по температурному режиму, так и по атмосфере. Остальной Мэнор был не в пример холоднее и неприветливее. Он был высокомерным и чопорным, как и его хозяева. В спальне Драко, конечно, не было шторок с веселыми гномиками или скрипучего и уютного кресла-качалки, но само настроение было заметно умиротвореннее.
Пол устилал ворсистый ковер глубокого изумрудного цвета, стены были обтянуты бутылочного цвета бархатом, в интерьере было больше, чем в других частях замка, дерева, дававшего дополнительное тепло. «Слизеринские принцы тоже любят уют?» - удивилась Гермиона. В ее представлении здесь все должно было быть нашпиговано стальными конструкциями, острыми углами и холодным мрамором.

Драко проследил за удивленным взглядом Грейнджер. «Не ожидала, да? – его губы тронула улыбка. – Я тебя сейчас удивлю еще больше».
Он в несколько уверенных шагов пересек комнату и демонстративно улегся на своей огромной кровати. Гермиона обеспокоенно покрутила головой из стороны в сторону в поисках… чего? «А чего ты ждала? С чего бы Малфою держать у себя в комнате две кровати?» - рассердилась сама на себя девушка. И все-таки спросила:
- А куда прикажешь лечь мне?
- Трансфигурируй себе кровать, - лениво откликнулся из-под полога хозяин комнаты.

Драко прекрасно помнил все пять исключений из правила Гэмпа и понимал невозможность своего предложения, но так открыто говорить о том, что спать ей придется бок о бок с ним, на его кровати, не хотелось. При этих мыслях что-то внутри переворачивалось и с трепетом замирало.


Услышав этот совет, Гермиона впилась в Малфоя раздраженным взглядом, сжав губы. Лучшая гриффиндорская ученица не могла забыть о первейшем правиле всего курса занятий.
- Я не могу создать что-то из ничего, Малфой! А тут из мебели только огромный шкаф и твоя кровать.
Последнее Гермиона произнесла, задумчиво оглядев пару подушек, светлые шелковые простыни, тонкое одеяло – согревающие чары в ее комнате наверняка выдохлись, - и снова встретилась взглядом с Драко. Тот будто бы нехотя отодвинулся к краю кровати, освобождая место для гостьи.

«Как два великосветских идиота», - подумалось внезапно Гермионе. Каждый знает, что в этих фразах нет никакого смысла: оба помнят правила трансфигурации, оба знают, что ей придется спать в его кровати, но тщательно делают вид, что ничего об этом не подозревают.

- Да, если хочешь, можешь наложить Чары Недосягаемости, - подмигнул Малфой.
«Думаю, от тебя они не спасут», - промелькнуло в ее мыслях, и она со вздохом присела на краешек кровати.
- Я почему-то был уверен, что ты знаешь, что спят обычно лежа, - Драко чуть приподнялся на локте.
Девушка вспыхнула и, осознав всю нелепость ситуации, все-таки легла рядом с хозяином кровати.

Казавшаяся такой огромной для одного кровать оказалась весьма узкой для двоих. Гермиона твердо решила закрыть глаза и немедленно заснуть, будто и не было рядом чужого дыхания, будто она не хотела прижаться к Драко, такому странному, такому близкому и незнакомому одновременно.

- Ты меня боишься? – со смешком поинтересовался Драко, видя, как она пытается отодвинуться как можно дальше от него.
- Еще чего, - фыркнула Гермиона, стараясь отвести глаза, не видеть этого изучающего взгляда. – У меня палочка, если ты решишь…
Она не договорила и затихла.
- Если я решу что? – серебристые глаза хитро блеснули в темноте.
Ему определенно нравилась вся эта ситуация: неловкость Грейнджер, ее волнующая, дразнящая близость… И только расстояние между ними - нелепо маленькое, чтобы ничего не означать, но до скрежета в зубах большое, чтобы можно было на что-то решиться.
- Ничего. Спи, Малфой. Сам говорил, что устал, а я, дура, все испортила, - буркнула она.
Драко усмехнулся и послушно закрыл глаза. Гермиона же еще на какое-то время раздумала это делать.

Тонкая, белоснежная, словно фарфоровая, кожа, с просвечивающим искусным узором голубых сосудов под ней. На шее – красивой, длинной, с мягко очерченным адамовым яблоком, - бьется жилка. Кончики пальцев даже покалывает – так хочется прикоснуться к ней, придвинуться чуть ближе и ощутить на своей щеке его теплое дыхание.
Когда он обнимал ее там, в Бальном зале, ей на миг показалось, что так и должно было быть. Словно они уже были близки когда-то давно, просто однажды позабыли это ощущение, растеряли его за суетой распрей и обид. Сердце снова забилось глупой птицей, вспомнив его губы и прикосновения ладоней к ее открытой спине.
Серебристые ресницы дрогнули, и Гермиона затаила дыхание.

- Твое сердце стучит так, что даже я слышу, - прошептал Драко, не поднимая век. – Это я так на тебя действую? – в его голосе послышались самодовольные нотки.
- Мечтай, - отозвалась девушка и поблагодарила ночь за то, что та укрывает ее румянец.
Драко хмыкнул и чуть приоткрыл глаза.

Густые каштановые кудри на подушке – так близко, что его дыхание заставляет один из локонов трепетать, а сам он вдыхает тот невероятно приятный запах корицы, который теперь навсегда будет для него связан с золотой девочкой. Глаза с огромными, словно глубокие озера в Запретном Лесу, зрачками, смотрят прямо на него. Без тени стеснения взгляд Драко пустился изучать лицо Гермионы, как тогда, во время танца.
Чуть курносый, аккуратный носик, который она так отчаянно задирала в школьные годы, мягко очерченные скулы, очаровательная, еле заметная ямочка на подбородке…

Почему все сложилось так, как сложилось? Куда пропала разъедавшая его все школьные годы ненависть к грязной крови? Почему ее губы теперь стали для него желанными, а не вызывают, как прежде она сама, отвращение?
Он просто оказался не в том месте и не в то время. Просто родился там, где царили извращенные, больные нравы с вывернутыми наизнанку и возведенными в ранг непреложных обетов принципами, полные цинизма и гордыни. Что бы ни думал Драко о своем положении, о своих родителях и своих ценностях раньше, было ясно одно: ему стало легче. Даже если он сам это еще не осознал. Даже если лишение магических способностей создавало для чистокровного волшебника, выросшего в мире, напичканном магией, некоторые проблемы. Даже если он растерял связи со всеми теми, кого привык видеть рядом. Последнее, скорее, и было одним из компонентов, облегчающих теперь его существование. Война закончилась – и стало легче. Рядом не стало Люциуса, «друзей» их семьи – и стало легче. Не стало тех, кто бы сейчас напоминал ему обо всем, что он сделал и что не сделал – и стало легче. Рядом теперь была она – такая простая, такая правильная, строгая, трезвая и совсем земная, теплая, медовая, золотая девочка Гермиона Грейнджер. Которая делала вид, что не было никакого до, а если и было – то его не стоит тревожить. И стало легче. Просыпаться каждый день, не чувствуя у себя на шее тяжелого камня с надписью «предатель», «позор» или же «прощение», что было для него почти тем же, что и «позор». Просыпаться и думать о мелочах, раньше его не касавшихся – о том, что приготовить на завтрак, какая сегодня будет погода, а еще о том, как заставить ее улыбнуться и поймать то мгновение, когда ее глаза улыбнутся именно ему.

Взгляд скользнул по ее губам и снова вернулся к глазам. Пышные ресницы, маленькие мимические морщинки в уголках глаз… «Ты знаешь, как ты соблазнительна, когда подозрительно щуришься, вот, как сейчас?» - вертелось на языке.
За этим взглядом не мог не последовать вопрос:
- Почему ты так на меня смотришь?
- А нельзя? – губы Драко искривились в хитрой ухмылке.
- Мне… неуютно, - Грейнджер отвела взгляд в сторону.
«Меня в жар бросает, черт тебя подери, - на самом деле хотела сказать Гермиона, но, конечно же, не сказала. – И хочется, чтобы ты снова меня поцеловал».
- Если неуютно – можешь повернуться на другой бок, - резонно заметил слизеринский принц, расплываясь в довольной улыбке.
- И не подумаю, - фыркнула девушка просто из чувства противоречия. – Еще раз спокойной ночи, - и она решительно закрыла глаза, убеждая себя немедленно заснуть и не думать о том, что он сейчас изучающее смотрит на нее.

Закрыв глаза, она по привычке согнула колени – так было удобнее всего спать. И поняла, что это было ошибкой. Ее колени коснулись его ног, и расстояние перестало быть таким невозможным.
Первое прикосновение стало сигналом «пуск» – и можно идти в атаку. Драко поудобнее перехватил талию Гермионы и притянул к себе, убивая те невыносимые несколько дюймов.
- Ты замерзла, - не понятно для кого констатировал он.
- Да, - шепотом отозвалась девушка, уткнувшись ему в плечо.
О том, что могло бы быть дальше, думать не хотелось. В эту секунду ей просто казалось, что она с ума сойдет, если придется отодвинуться от него.
Обняв девушку за хрупкие плечи, Драко почувствовал, что она дрожит. И не только от холода.
- Интересно, - подал голос Драко, и податливость девушки сразу сменилась напряжением, - у тебя кто-нибудь был?
Гермиона уставилась на нарушителя своего спокойствия самым возмущенным из своих взглядов.
- Это тебя не касается, – она отвернулась, но не разрушила объятий.

Драко хмыкнул. Теперь он видел перед собой трогательно обнаженную шею, нежные завитки волос на ней и растрепанные волосы на макушке. Раздражать, возмущать и смущать Грейнджер ему ужасно, до неприличия нравилось. И сейчас он просто не мог сдержать улыбки.
- Был, - прошептал свое заключение Драко куда-то ей в затылок.
И вдруг, вместо того, чтобы дать этому нахалу затрещину, возмутиться, прочитать ему нотацию о том, что прилично и неприлично в общении с девушками, просто отодвинуться от него на край кровати, в конце концов, Гермиона почему-то ответила. И лишь потом поняла, что призналась Драко Малфою в том, что его совершенно не касалось.
- Рон, - выдохнула она чуть слышно и в ту же секунду пожалела об этом.
Уголки губ юноши, не опускавшиеся последние несколько минут, растянулись в самодовольной ухмылке еще шире.
- То-то я заметил в «Короне», что он не знал, как к тебе подступиться, - Драко развеселился. – И как? Не понравилось?
«Нетвоеделонетвоеделонетвоедело, чертов слизеринский Казанова», - отчаянно мигала лампочка в голове девушки.
- Это было ужасно, - сказали губы Гермионы, и она всерьез задумалась о расстройстве личности.
- Никто и не сомневался, - подытожил довольным тоном юноша.

Можно не говорить о том, что ему в этот момент хотелось послать к соплохвостам все данные себе обещания в трезвости рассудка, и, прижав к подушке ее тонкие запястья, поцеловать ее так, чтобы все Уизли напрочь вылетели из ее головы. На самом деле, он ни капли не сомневался, что сейчас в ее светлой головке и так не осталось места ни подо что, кроме желания почувствовать его губы на своей коже…

Гермиона попыталась отомстить за нахальство:
- А сколько девушек побывало в твоей постели, Малфой?
Его фамилия из ее уст сейчас сработала, как холодный душ или, по крайней мере, порыв ветра, заметно остудивший запал, чему он был неимоверно благодарен.
- В этой постели ты первая, Грейнджер, – Гермиона затылком почувствовала, как он хитро улыбнулся.
Гермиона задохнулась от негодования. Вечно он со своими шуточками.
- Отпразднуем.
- Обязательно, - бессмысленно согласился он.

Если честно, она просто не знала, что еще сказать. Раньше, в школе, она парировала почти каждое его язвительное замечание или дерзкий вопрос. Когда настал тот момент, когда этот дар ушел от нее?
Почувствовав замешательство девушки, Малфой воспользовался ситуацией и, как ни в чем не бывало, накрыл ее ладонь своей, а потом умиротворенно закрыл глаза, напоследок сказав:
- С Рождеством, Гермиона.
Девушка замерла. Впервые в жизни он назвал ее по имени. В кровь словно впрыснули лошадиную долю адреналина. Но выдавать свое волнение было бы слишком – она и так натворила лишнего сегодня. И наделала…
Гермиона аккуратно, чтобы не спугнуть наваждение, переплела свои пальцы с его и прошептала:
- И тебя с Рождеством.

Все, что осталось за пределами спальни, стало каким-то далеким и абсолютно неважным. Важно было лишь горячее дыхание за спиной и теплые руки, сжимающие пальцы. Гермиона придвинулась к Драко еще ближе, и через несколько минут они уже спали.

-- 11 --

Драко снился кошмарный сон: безумное лицо тетки Беллатрисы, склонившейся над распростертой на полу гостиной Гермионой, эхом отдающиеся «Круцио!» и нечеловеческие крики девушки, совсем ребенка, которую сжигало изнутри непростительное заклятье. Драко же стоял в полуметре – он будто прирос к полу, шок, ужас, страх сковывал его по рукам и ногам, и он ненавидел себя за бездействие. Все усилия – чтобы выхватить палочку, выкрикнуть заклинание – уходили в никуда.
- Драко, скажи, это она? – рядом внезапно оказался отец. Тяжелая ладонь легла на затылок, его силой подводили к скорчившейся на полу Грейнджер. Беллатриса тяжело дышала, но бешеная улыбка не сходила с ее лица.
- Говори, Темный Лорд сможет наградить тебя, - Люциус с силой наклонял его лицо ближе к девушке, так близко, что он видел слезы на ее ресницах и кровь на искусанных губах.
- Нечего церемониться, Лорду не нужна девчонка! – Беллатриса отталкивала его, и вновь направляла палочку на Гермиону. – Ну что, детка, поиграем? Мой ход! Крошка, мне было так приятно с тобой играть, - последнее слово превратилось в шипение и оборвалось, уступая место последнему непростительному. - Авада Кедавра!
- Нет! – собственный голос, будто со стороны.
И эхом по всей гостиной – нет, нет, нет. Но зеленый луч давно достиг цели.
- Грейнджер!
И снова хриплый чужой голос. Нет, не может быть, Грейнджер не могла… Он же просто не сможет дальше…

Бессвязное бормотанье, жалкий лепет, хриплые выкрики вонзаются в сознание, оплетают голову и сжимаются, давят, заставляя проснуться. В холодном поту с и учащенным дыханием. Чтобы обнаружить, что вот она, Грейнджер, спит в его объятьях, и ей ничего не грозит. Но еще не полностью очнувшийся Драко судорожно прокручивает в голове воспоминания – что было на самом деле? В опасности ли она?
Ответы на вопросы постепенно пришли к нему, когда перед глазами, одна за другой, встали идиллические картины вчерашнего вечера: бар, запеченная утка, пьяная и заплаканная Грейнджер, такая хрупкая в его объятиях, Мэнор, танец, поцелуй… Стоп! Драко судорожно разматывал дальнейшую цепь событий у себя в голове. Дурацкое пойло! Какого черта он вчера так налакался, что теперь все воспоминания давались с трудом? На душе скребли своими маленькими коготками десятки вертлявых пикси. После поцелуя… Что-то было, нет? «А тебе точно хочется знать ответ?» - произнес противный голосок в голове Малфоя.
Парень покосился на лежавшую рядом девушку. Та выглядела настоящим ангелом, умиротворенно смежив ресницы и размеренно дыша. Память услужливо подкинула картинку: Гермиона лежит на холодных ступенях подземелья. Драко тут же вспомнил боль и обморочное состояние, когда он, по милости Грейнджер, проснулся посреди ночи. Дурная девчонка! Неожиданно злость затопила его с головой, скомкав остатки сна, как испачканный чернилами пергамент. Какой же он болван! Что с ней случится, с этой вечно-правильной Золотой девочкой? Она со своими дружками вечно выкарабкивалась их самых затруднительных ситуаций, чего не скажешь о нем, которому из-за них только доставалось. Более того, и в этот раз она справилась – вытащила его, своего заклятого врага, на белый свет. И что теперь, по гроб жизни быть ей благодарным?

Драко поспешно высвободил руку из-под хрупкой девичьей фигурки и, резко встав с постели, отчего закружилась и без того мутная голова, подошел к окну. Он был зол на себя: за то, что вчера дал слабину, что поддался сиюминутному порыву, за свою реакцию на ночной кошмар – мало ли что приснится! «Грейнджер, чего доброго, еще возомнит себе невесть что!» - Драко скрипнул зубами.


Гермиона постепенно просыпалась, выныривала из пучины спокойных, безоблачных снов. Первые секунды пробуждения еще хранили воспоминания о теплых обнимающих руках, ровном дыхании за спиной. Гермиона улыбнулась, еще не перешагнув тонкую грань между сном и явью.
Через секунду вернулись остальные ощущения. Оказалось, давно рассвело, и в глаза Гермионе тонкими лучами бил холодный белый свет, проникавший сквозь крохотные окошки-соты. Одеяло сползло до уровня колен, ночное тепло, принесенное Геммой, совсем выветрилось – теперь Гермиону обнимал холод, озноб крался по обнаженным рукам и ногам. Тонкий шелк платья не был спасением.
Третья – роковая - секунда нанесла последний удар: на правой половине кровати никого не было. Примятая подушка, да слабый запах одеколона – первым делом, узнав о том, что магглы придумали закупоривать соблазны и желания в прозрачные пузырьки, совсем, как зелья, Драко ринулся в парфюмерные магазины, – вот и все.
Гермиона приподняла голову, чтобы было видно окно напротив. Около него, оперевшись руками о низкий подоконник и прислонив лоб к заиндевевшему стеклу, стоял Малфой.
Потянувшись, Гермиона перекатилась на другую сторону и приподнялась на локте, чтобы лучше видеть светлую макушку, напряженную спину. Настроение было истинно рождественским – будто ее накормили сладостями, и во рту до сих пор был вкус карамели и сладкой тянучки.

Услышав шевеление за спиной, Драко, напоследок сжав края подоконника с такой силой, что хрустнули гниловатые деревяшки, повернулся к Гермионе.
- Что с тобой? – та прищурилась, чтобы льющийся свет не мешал ей рассмотреть лицо юноши. Выражение его глаз читалось с трудом, но мысли о Рождестве и тянучках сразу вылетели из головы, до того блеск этих глаз не сулил ничего хорошего.
- Вчера было только то, что я помню? – ушедшая было манера разговора с растягиванием гласных вернулась, неприятно резанув слух – будто кот, до этого мягко грозивший лапой, вдруг выпустил коготки и норовил оцарапать.
- Зависит от того, что ты помнишь, - Гермиона села на кровати, ежась и обнимая себя за плечи. Тревога и непонятный стыд сменили детскую радость. Она совсем, совсем не так представляла себе это утро.
- Не уходи от ответа, Грейнджер, - Гермиона вздрогнула. – Ты понимаешь, о чем я. Что за дрянь ты подсунула мне вчера?
Не дожидаясь ответа, он снова повернулся к окну, будто не в силах смотреть на Гермиону.
- То, что произошло вчера… Я был пьян. Дементор побери, да как я только мог настолько испачкаться о грязнокровку? Не смей думать, что это что-либо означало, слышишь? Все твой чертов кагор, маггловское пойло… Ты будешь полной дурой, если решишь, что я чувствую к тебе… вообще что-то. Разве что, презрение. Хотя нет – это слишком сильная эмоция.

Сон приветливо помахал, взял в руки котомку с ночными воспоминаниями и мягкими шагами удалился. Гермиона потрясла головой, отгоняя наваждение. Постепенно доходил смысл всего происходящего: Малфой осознал, что натворил тем вечером. Какой, должно быть, позор, иметь в списке похождений грязнокровку! Да еще и не достигнуть благой цели – пожалуй, переспи он с ней, было бы не так страшно. Оправдание по всем фронтам: просто оголодал – а на безрыбье, как известно…
Только не плакать, Мерлин, только бы не заплакать.

- Отлично, Малфой, просто отлично. Ты снял слова с моего языка. Презрение – слишком сильная эмоция.

Ему и не нужны были ее ответы. Драко потер глаза. Что на него нашло вчера? Обнимался с ней на глазах магглов, разговаривал по душам, целовался, в конце концов! А потом просто уснул, сжимая в объятьях. В голове до сих пор крутились обрывки мыслей: что-то о нежной коже, волосах, пахнущих корицей, жемчужных каплях-сережках и о ней, податливой, готовой следовать за каждым его движением.
Хотя на самом деле это он готов был следовать за ней. Вчера.
Утро принесло головную боль и неприятные открытия. Он с досадой вспомнил, что вчера всерьез думал о том, что ему стало легче без всего, что он потерял, что ему стало легче с ней. С ней! И самое невыносимое – ему действительно было приятно находиться рядом с Гермионой.

- Лучше бы ты на меня «Обливиэйт» наложила, - резко прервал свои мысли он. – Ты же так замечательно с ним управляешься.

Это стало последней каплей. Гермиона резко встала с кровати и подошла к Драко. Тот все еще стоял к ней спиной, исступленно изучая вид за окном – голое поле, протянувшееся до горизонта. Раньше здесь была пара строений для домовиков.
- Для тебя у меня будет заклинание похуже, - прошептала она куда-то ему в затылок.

Молчание. Он не чувствовал в себе сил повернуться, знал – все вчерашние мысли вернутся, уведут вихрем.
Ей же просто хотелось закричать или заплакать, или все сразу. Слишком много разочарований за последние недели. И если первое не позволило ей понять, что этого волчонка ничто не исправит, то сегодняшнего унижения достаточно, чтобы раз и навсегда уяснить: Драко Малфой – все тот же придурок, каким был в Хогвартсе.

И вдруг произошло нечто странное: в стекло прямо перед самым носом Малфоя почти что врезалась летящая на всех парах сова. Глаза юноши округлились: кто мог написать письмо в Мэнор, когда хозяев нет дома? Или… Министерство уже пронюхало, что они с Грейнджер вчера пересекли недозволенную границу?

- Что ты стоишь? – возмутилась за его спиной девушка. – Открывай скорее.
Юноша нехотя приоткрыл окно, запуская встрепанную птицу в комнату. Та не стала злоупотреблять гостеприимством Малфоя-младшего – видимо, даже совы были наслышаны об этом неприветливом семействе, - и, выронив конверт на подоконник, поспешила исчезнуть.
- На твое имя, - хмуро констатировал слизеринец, взглянув на конверт.
Гермиона схватила послание, быстро вскрыла конверт и принялась читать. Пока ее глаза бегали по строчкам, Драко стоял, затаив дыхание: совершенно не хотелось бы узнать, что этот клочок бумаги прислали по его душу за не вполне законное проникновение в Мэнор.

- Собирайся, мы аппарируем, - сухо проговорила Гермиона, дочитав послание.
Драко вздрогнул и уставился на девушку, словно от нее зависела сейчас его жизнь.
- Что, хорек, испугался? – она издевательски приподняла бровь. – И правильно. От меня в твоей жизни зависит очень многое. А это, - она помахала конвертом перед перекошенным от злости лицом Малфоя, - извещение о том, что мне надо уже сегодня вечером предоставить отчет начальству.
- С чего бы это? – Драко точно помнил, что отчет был запланирован только на первые числа следующего месяца.
- Глава Отдела уезжает и не сможет принять меня в другой день, - Гермиона сама не поняла, зачем стала что-то объяснять причине всех своих несчастий. – Времени мало, пошевеливайся, - она протянула руку, старательно отводя взгляд.
Малфой предпочел не спорить и накрыл ладонь девушки своей.


К хорошему привыкаешь быстро – с поговоркой сложно не согласиться. Насколько хорошим являлся для Гермионы Мэнор, конечно, было спорным вопросом, но то, что после ночи в одном из самых шикарных поместий волшебной Британии стены и низкий потолок маленького домика в Брайтон-Хове давили на нее с троекратной силой, было фактом.
Малфой чувствовал себя еще хуже. Его лишь раздразнили этой волшебной ночью в стенах своего родного поместья, напомнив, чего он лишился по собственной же воле и с легкой руки этой невыносимой девчонки. Настроение испортилось окончательно, да так, что даже язвить и грубить не хотелось. Драко закрылся в своей спальне и решил не выходить до самого вечера, когда Грейнджер потащит его в Министерство.

Но спокойно отсидеться не получилось. В середине дня, спустя черт знает сколько времени с момента заключения договора, наконец, позвонил риэлтор.
Гермиона застала Драко в гостиной, когда тот прижимал телефонную трубку к уху плечом и что-то записывал на листочке бумаги.
- Куда? М-м. Угу. Хорошо. До встречи, - юноша закончил разговор и только сейчас заметил, что из-за приоткрытой двери в свою комнату за ним наблюдает Грейнджер. – Риэлтор, - пояснил юноша, кивая на телефон. – Надо ехать. Кажется, он нашел как раз то, что нужно.
- Нужно кому? – Гермиона скрестила руки на груди. – Вот прямо сейчас сорвусь и побегу смотреть какой-то курятник! Мне вечером в Министерство, между прочим! – она фыркнула.
Драко разозлился не на шутку:
- Уж если кто и живет в курятнике, так это ты, Грейнджер! А он нашел хоть на что-то похожий дом, судя по описанию! – юноша чувствовал, что в любой момент может сорваться и тогда – кто знает, чем закончится их «милая беседа»? – Никуда не денется твое Министерство, успеешь, - он со злостью выплюнул последнее слово и направился в прихожую.
- Ах, мое?! А за чью шкуру мне там отчитываться, ты не забыл? – Гермиона чувствовала, что еще немного – и у нее из ушей пойдет пар.

И вдруг до нее дошла вся суть происходящего: если Малфой действительно останется доволен подобранным жильем, то это будет означать свободу для них обоих. Лицо девушки преобразилось.
- Что ж, ладно. Далеко ехать? – поинтересовалась она у одевающегося в прихожей Драко.
Тот посмотрел на нее с нескрываемым удивлением: от резкой перемены настроения Грейнджер не стоило ждать ничего хорошего.
- Четыре квартала отсюда.
- Я сейчас, - удовлетворенно кивнув, Грейнджер скрылась в своей комнате.

Через пару минут они уже шли по улице в полном молчании, усиленно делая вид, что друг для друга они не существуют. Лишь один раз Малфой, покосившись на гордую гриффиндорку рядом, спросил:
- С чего это ты так резко изменила свое решение?
Гермиона не удостоила его взглядом.
- Просто жду не дождусь, когда я от тебя, наконец, избавлюсь, - она вздернула подбородок и ускорила шаг.

***

- Все увидел? – Гермиона, скрестив руки на груди, все также стояла на крылечке, где и осталась дожидаться Малфоя, скрывшегося в доме вместе с риэлтором, в ее голосе сквозило дикое раздражение. – Тогда пошли. Мне еще отчет писать.
- Какой отчет? – удивился Малфой, который от нечаянной радости – он съезжает! – уже выкинул из головы всю лишнюю информацию.
Он спустился с крыльца и кивнул на прощание закрывающему входную дверь риэлтору.
- О том, как ты провел лето, соплохвост тебя побери! – Грейнджер выглядела разъяренной маленькой фурией. И куда она подевала ту невообразимо милую и стеснительную девушку, с которой он танцевал на Рождество?
- А-а-а, отчет, - тут же напустил на себя скучающий вид Малфой, хотя в его голове моментально замигала тревожная лампочка: «Что хорошего может написать в отчете о его поведении рассерженная Грейнджер?»
Гермиона с укором покосилась на парня: «Ничего-то тебя не волнует, хорек», - читалось в ее взгляде. Удостоверившись, что в радиусе нескольких десятков метров нет никаких случайных прохожих, девушка без лишних слов схватила Малфоя чуть повыше запястья, и хлопок аппарации унес их прочь от нового дома слизеринского принца.

***

Стоит сказать, что заполнять необходимые формы отчетности Гермиона начала уже давно. Она никогда не откладывала дела на последний вечер, и в этот раз так же методично выполняла предписанное: каждую неделю выставляла оценку «ассимиляции» и «способности к обучению» своего подопечного. Иногда, сидя в гостиной с листочками на коленях и исподтишка наблюдая за потугами Малфоя, скажем, пришить пуговицу к рубашке или разобраться с пылесосом, подбирая корректные определения, способные описать его поведение, девушка ловила себя на том, что из Малфоя вышел отличный «подопытный хорек». Драко видел, как она, закусив кончик карандаша, посмеивается своим мыслям, но даже и предположить не мог, что именно вызывало у нее такую реакцию.

Таким образом, узнав, что отчет необходимо предоставить раньше положенного срока, девушка не особо забеспокоилась – оставалось внести всего пару оценок и черкнуть несколько строк. Вот только в свете последних событий, пожалуй, их стоило немного видоизменить…
Находиться рядом с этим лицемерным засранцем, каждый день ощущать неприятное напряжение, ловить на себе его надменные взгляды, пытаться лишний раз не столкнуться с ним в своей же собственной квартире – все это было выше ее сил. Его совершенно свинское поведение окончательно убедило ее в том, что горбатого исправит только могила, и надеяться на то, что Малфой когда-нибудь станет человеком, было глупо. А зачем усложнять себе жизнь? Нужно добиться того, чтобы «наручники» сняли досрочно, а патронаж над Малфоем был сведен к минимуму.

Решив так, Грейнджер постаралась составить отчет таким образом, что по всему выходила совершенно идиллическая картина. Малфой прекрасно адаптировался к новым условиям (ну и что, что спалил несколько занавесок, а через турникет в метро прошел только с третьего раза?), не доставлял хлопот Ответственному лицу, т.е. Гермионе Джин Грейнджер (сбежал в Гринграсс-палас в тот достопамятный вечер? Да бросьте – мелочи какие!), отлично уживался с окружающими людьми (какая разница, что соседями по улице поругался еще на первой неделе, да так и не удосужился извиниться?)…
«А еще, - хотелось добавить Гермионе, - отбывающий наказание Драко Люциус Малфой самым бесчестным способом вынудил Ответственное лицо, пребывавшую, по его милости, в состоянии алкогольного опьянения, доставить его в свое родовое поместье, где окончательно затуманил ей рассудок своим преображением в прекрасного принца, после чего смешал все ее чувства с грязью. Такой же, как и ее кровь».
Девушка еле сдержалась, чтобы не заплакать.

Как он только посмел?! А она, как последняя дура, растаяла, поверила в то, что он, наконец, стал человеком, а не хорьком – благодарным и обходительным. Черта с два! Но вот чего не могла понять разобиженная девушка – так это то, ЗАЧЕМ Малфою понадобилось разыгрывать этот спектакль? Все было бы предельно ясно, если их поцелуй в зале обернулся бы чем-то большим. Эта же цель могла бы послужить оправданием тому, что он заманил ее в свою комнату. Но… ведь, слава Мерлину, ничего так и не случилось. Гермиона отчаянно гнала от себя мысль о том, что в глубине души ей было даже обидно из-за этого.
Ну так зачем? Зачем сначала строить из себя покладистого и понимающего, потом снова возвращаясь к своему обычному состоянию? Единственный ответ, который могла найти девушка, легко объяснялся природой Драко Малфоя: просто поиграть. Унизить, посмеяться над ее слабостью и легковерием. Думала, ты можешь мне нравиться как девушка? Рассчитывала на что-то большее? Романтика, свечи, танцы… Все девушки предсказуемы, и ты, Гермиона Грейнджер, как бы ни старалась отличаться, - ничем не лучше.
Какая же она наивная!
Грейнджер мысленно топнула ногой. Обида сильнее стиснула грудную клетку, в животе затянулся тугой узел. «Ну, ничего, Малфой, в этот раз твое лицемерие тебе в буквальном смысле помогло, и скоро ты будешь свободен».

- Малфой! – Гермиона, поставив последнюю точку и убрав перо с пергаментом в ящик стола, решительно поднялась на ноги. – Ты готов?
Юноша появился в дверях спальни и лениво потянулся.
- Я отдыхал, Грейнджер, - он изогнул губы в ухмылке. – Не все такие трудоголики и метеоры, как ты.
- Вот и оставался бы в Азкабане: там тебе на отдых предоставили бы сколько угодно времени! - Гермиона подошла к камину. – Тебе нужно особое приглашение? Закончились еще вчера, извини, - она поджала губы и требовательно уперла руки в бока, показывая всем видом, что долго ждать не намерена.
- Ну, хорошо, сейчас, - юноша не торопясь скрылся в своей комнате и вышел уже в накинутой на плечи министерской мантии.
- Чтобы не выделяться, - опередил он вопрос Гермионы, заметив ее приподнятые брови.
Встав в каминный проем рядом с девушкой, он по-хозяйски приобнял ее за плечи. От такого нахальства у Гермионы перехватило дыхание, но, совладав с собой, она лишь четко произнесла «Атриум. Министерство Магии», и их закружил зеленый вихрь.

Атриум был пустынен. «Не удивительно: вряд ли кто-то рвется на работу на следующий день после Рождества», - усмехнулась Гермиона. Несколько дежурных волшебников Атриума стояли у главного входа, что-то увлеченно обсуждая. Заметив приближающихся к ним Гермиону и Драко, они напустили на себя серьезный вид.
- Мисс Грейнджер, Отдел обеспечения магического правопорядка, - предваряя все формальности, Гермиона выудила из складок мантии свой пропуск. – Это со мной, - она кивнула в сторону чуть отстающего Малфоя.
Волшебники удовлетворенно кивнули в ответ и снова вернулись к беседе.
- «Это со мной», - передразнил Малфой нараспев. – С каких это пор я стал неодушевленным предметом, а, Грейнджер? – он постарался коснуться плеча девушки, но та ловко увернулась и лишь прибавила шагу.
- С тех самых, Малфой, как ты посоветовал наложить на тебя «обливиэйт», - она гордо вздернула подбородок.

Драко скрипнул зубами. Надо же было девчонке так взбелениться. А чего она ожидала? Один вечер – и любовь до гроба? А сейчас держит себя так, будто он нанес оскорбление всему ее роду вплоть до десятого колена. «Да о каком роде вообще может идти речь? - Драко ядовито усмехнулся своим мыслям. – Магглянка из семьи зубных ковыряльщиков. Откуда ей знать, что такое честь многовекового рода, неприкосновенность фамилии и сложившиеся сотни лет назад принципы? Какими бы они ни были…»

Стук каблуков Гермионы глухим эхом разносился по пустынным коридорам Министерства, пока она решительно неслась вперед.
«Скорей, скорей, скорей, - стучало у нее в голове. – Отделаться от этого хорька раз и навсегда». Конечно, никакого «навсегда» не существовало: Заместителю Отдела обеспечения магического правопорядка по работе с магически недееспособными все равно не отвертеться от ежемесячных отчетов, а, следовательно, условного наблюдения за Малфоем-младшим. Но в какое сравнение это может идти с необходимостью беспрестанно терпеть его рядом?

Наконец, они остановились перед большой дубовой дверью, всем своим видом демонстрировавшей значимость сидящего в кабинете чиновника. «Реджинальд Эльдипус Кэттермоул. Глава Отдела обеспечения магического правопорядка» - переливались золотые буквы на прибитой к двери табличке.
- Ты останешься здесь, - тоном, не терпящим пререканий, заявила Гермиона, берясь за медную ручку. – Может, позовут, а может, нет, - и, решительно распахнув дверь, скользнула в кабинет.
Малфой только и успел, что увидеть часть заваленного бумагами стола и напоминавшую грызуна физиономию волшебника средних лет.

«Вот и это место катится к черту», - вздохнул Малфой и прислонился спиной к холодной стене из черного мрамора. Он помнил, что раньше место Главы какого бы то ни было Отдела Министерства не мог занимать волшебник моложе шестидесяти пяти лет. Именно поэтому его отца в свое время не допустили до руководящей должности.
Юноша прислушался. Из-за двери доносились приглушенные голоса, но конкретно расслышать что-либо было невозможно. «Кажется, в лавке Уизли продавались подслушивающие устройства. В моем положении только и осталось, что опуститься до их использования», - усмехнулся Малфой.

- Добрый день, мистер Кэттермоул, - поприветствовала Гермиона начальника, заходя в кабинет.
- С прошедшим Рождеством, мисс Грейнджер, - улыбнулся ей мужчина за столом, жестом приглашая сесть в кресло напротив. – Как провели праздник?
Гермиона натянуто улыбнулась и села на краешек сидения с красной бархатной обивкой.
- Спасибо, неплохо, - она постаралась сконцентрироваться, но с тревогой поняла, что решительный настрой пропадает: вопрос про Рождество вызвал в ней бурю смешанных чувств.
- Мне жаль, что я был вынужден вызвать вас именно сегодня, не дав спокойно отдохнуть. Но, знаете, я сам весь в делах, - волшебник извиняющимся жестом развел руки.
- Что вы, что вы, - запротестовала Гермиона, - я была только рада, - она осеклась, увидев удивленные глаза начальника. – Просто на следующей неделе мне было бы сложнее выбраться в Министерство, - постаралась оправдать она свое неправдоподобное рвение к работе.
- Ну что ж, тогда приступим, - Кэттермоул выжидательно взглянул на девушку.
Гермиона моргнула и только лишь спустя несколько мгновений поняла, что от нее ждут отчета. Она поспешно полезла в свою сумку и достала оттуда объемную папку с бумагами. Кэттермоул забрал ее из рук девушки и с интересом начал просматривать скрепленные вместе документы. Его подчиненная тем временем решила прокомментировать свои наблюдения:
- В целом, я могу сказать, что мистер Малфой вполне, на мой взгляд, успешно справляется со сложившейся ситуацией. Я бы даже сказала, что ему сравнительно легко дается адаптация к лишенному волшебства миру, при наличии желания с его стороны, - Гермиона на секунду опустила взгляд, а, подняв его, столкнулась с хитрым прищуром начальника.
- Желания? Что вы имеете в виду, мисс Грейнджер?

«Пикси меня укуси, надо же было ляпнуть», - мысленно отчитала себя девушка. Последнюю фразу она произнесла не нарочно, просто память некстати подкинула воспоминание о той утке, что приготовил Малфой на Рождество. Ведь когда он хотел что-то сделать – у него это действительно получалось.

- Ничего конкретного, мистер Кэттермоул. Просто… ээ… все мы иногда сталкиваемся с ситуациями, когда нам не хочется себя пересиливать и привыкать к чему-то новому. Но это не значит, что мы этого не можем, - она улыбнулась.
- Я так понимаю, вы говорите о том инциденте с пропажей мистера Малфоя? – Реджинальд наклонил голову, ожидая реакции от подчиненной.
«И в мыслях не было», - подумала Гермиона, но решила обернуть сказанное начальником в свою пользу.
- Именно. На первых этапах, как вы можете увидеть из моих отчетов, Драко немного тяжелее давалась ассимиляция. Я склонна списывать это на депрессию после нахождения в Азкабане и вынесения не самого простого для восприятия чистокровным волшебником приговора.
«А еще на его эгоистичную, двуличную слизеринскую хорячью природу», - хотелось добавить девушке, но она прикусила язык.
- Что ж, - поджал губы ее собеседник, снова погружаясь в отчеты. – Я вижу, что вы даете достаточно радужные перспективы на жизнь мистера Малфоя в маггловском мире.
Гермиона сдержанно кивнула.
- Мисс Грейнджер, - Кэттермоул внимательно посмотерл девушке в глаза, - я знаю, насколько ответственно вы подходите к своей работе, - он выждал какое-то время, чтобы Гермиона успела проникнуться его высокой оценкой своей деятельности. – Вы всегда прикладываете максимум усилий для того, чтобы найти все возможные альтернативы и пути решения проблем. Но знаете, мисс Грейнджер, - он пожевал губами, - почему-то мне сложно поверить в то, что всего за один месяц мистер Малфой – чистокровный, как вы смели напомнить, волшебник, бывший Упивающийся Смертью и просто… неоднозначная личность, - он усмехнулся, - мог проявить себя настолько положительно в маггловском мире.

Продолжение в камментах.
запись создана: 15.02.2011 в 20:47

@темы: макси, законченный, драма, в работе, Рон Уизли, Драко Малфой/Гермиона Грейнджер, Гарри Поттер, R, NC-17, фанфик

Комментарии
2011-02-19 в 17:00 

I love humans. Always seeing patterns in things that aren't there. ©
«Все пропало», - подумала Гермиона, и внутри нее что-то оборвалось. Она чувствовала, что весь ее план летит к чертям, и придется ей сидеть с этим ненавистным хорьком еще почти целую неделю в одной квартире, каждый день выслушивая его язвительные замечания, натыкаясь на стену презрения и борясь с закипающим всякий раз в его присутствии раздражением. О какой нежности, о какой романтике она вообще могла думать вчера?! Что на нее нашло, и куда подевались ее глаза? Как она только подумать могла, что Малфой ей… приятен?

Все эти чувства, видимо, отразились на лице Гермионы, так что Кэттермоул поспешил добавить:
- Милая барышня, я ни в коем случае не ставлю под сомнение вашу трезвость рассудка. И все же давайте будем честны друг с другом. Вы действительно считаете, что Драко Малфой успешно справляется с адаптацией, и у него не предвидится проблем при дальнейшем отбывании наказания?
«Соберись, соберись, кому говорят!» - Гермиона отдала себе приказ и постаралась стереть следы паники с лица.
- Мистер Кэттермоул, - она чуть подалась вперед, глядя в глаза начальнику, хотя понимала, что играет с огнем. – Я могу допустить, что абсолютно объективной мою оценку считать нельзя. Но лишь потому, что ни одна оценка, сделанная человеком, не лишена субъективизма. Да, мне действительно кажется, что Малфой успешно справляется и будет в дальнейшем справляться со своей новой… ролью.

На какое-то мгновение в кабинете повисла тишина. Был слышен лишь шорох мантий волшебников и волшебниц на картинах, в изобилии развешенных по стенам кабинета.
- Хорошо, - подал голос Реджинальд. – Раз вы так считаете – у меня нет причин ставить подобный прогноз под сомнение, - он отодвинул папку с бумагами в сторону. – У меня к вам будет еще один вопрос, мисс Грейнджер.
- Да? – Гермиона напряглась.
- Насчет вашего недавнего визита в родовое поместье поднадзорного, - Реджинальд сказал это на удивление спокойно, из чего Гермиона поняла, что таким уж крамольным этот их произвол Глава Отдела не считает. – Вы понимаете, что это было немного… неосмотрительно с вашей стороны? – он чуть лукаво прищурился.
- О, конечно, - Гермиона потупилась, стараясь подобрать слова. – Я бы не стала нарушать запреты, но в свете того, что мистер Малфой скоро должен будет покинуть мой дом, выяснилось, что ему нужно было забрать некоторые вещи.
Девушка уперла взгляд в колени, понимая, что ее объяснение прозвучало натянуто. Но начальник лишь удовлетворенно кивнул, решив не портить излишними разбирательствами рождественское настроение. Молодая волшебница заерзала на стуле.
– Что-то еще?
Гермиона собрала остатки воли в кулак. Конечно, в свете сказанного ее просьба прозвучит дерзко, и все же попытаться стоило.
- Я хотела просить вас о досрочном снятии заклятия «наручников», сэр, - она затаила дыхание.
Волшебник вопросительно поднял брови.
- Официально мы должны быть связаны ими до конца месяца, но я решила просить вас о снятии их на пять дней раньше. В свете того, что я не вижу особых причин больше сдерживать свободу передвижения моего подопечного. Он пребывает в стабильном психическом состоянии, и к тому же буквально сегодня для него, наконец, нашлось устраивающее его жилье, - договорив до конца, девушка замерла, ожидая вынесения «приговора».

Начальник Отдела обеспечения магического правопорядка внимательно оглядел сидящую перед ним волшебницу с ног до головы. Он не был полным идиотом, чтобы не заподозрить, что здесь творится что-то неладное. Вариантов было не так много. Либо Малфой-младший, весь пошедший в отца, шантажировал свою хрупкую надзирательницу, либо она сама хотела поскорее избавиться от утомившего ее молодого человека. В первом случае рассчитывать на спокойную жизнь Малфою было бы глупо: все равно за его передвижением и использованием им доступной магии останется беспрестанный контроль Министерства. Во втором… во втором он не мог понять одного: почему мисс Грейнджер просто не попросит поставить на ее должность кого-нибудь другого? Не догадалась? Быть не может – такая умная волшебница… Понимает, что сейчас, до нового года, все равно ей не найдут замены? Боится, что, сообщи она о не совсем корректном поведении своего поднадзорного, то приговор снова пересмотрят в пользу первого, подразумевавшего заключение в Азкабан? Следовательно, она все же беспокоится о нем?.. Столько вопросов – и никаких ответов. Только эти карие, пронзительные глаза, смотрящие на него с затаенной мольбой. Реджинальд вздохнул.

- Мистер Малфой, я так полагаю, за дверью?
Гермиона кивнула.
- Пригласите его.
Девушка вскочила с кресла, будто ужаленная, и, выглянув в коридор, шикнула на кого-то. Кэттермоул улыбнулся: нет, шантажом тут явно не пахло. Скорее, парень был под полным ее контролем.
В кабинет вошел Драко Малфой – высокий широкоплечий блондин, выглядевший вполне представительно. В его ледяном взгляде читалось презрение, но положение не позволяло ему продемонстрировать его так, как того бы хотелось. Юноша кивнул в знак приветствия.

- Мистер Малфой, - нейтральным тоном обратился к нему Реджинальд. – По представленной мисс Грейнджер информации, вы являете собой настоящий образец послушания и успешной адаптации к новым условиям, - он выжидательно посмотрел в глаза Драко.
Зрачки юноши чуть расширились. «Образец? Какого черта? Я думал, Грейнджер меня представит уголовником и разгильдяем», - он действительно не ожидал такого отзыва со стороны своей надзирательницы. Девушка стояла к нему спиной, и потому встретиться с ней взглядом, чтобы увидеть реакцию, не получилось. «Может, это какая-то уловка?» Малфой сглотнул.
- Учителя были хорошие, - откликнулся он, чуть ухмыляясь.
Драко видел, как при этих словах плечи Грейнджер чуть дрогнули.
«И как это расценивать? – пронеслось у нее в голове. – Издевается или он это серьезно?».
- Ну-с, молодые люди, - Реджинальд откровенно позабавился, наблюдая за стремительной сменой эмоций на лицах стоящих перед его столом молодых людей. – Вытяните свои руки вперед, прошу вас.

Гермиона решительно протянула руку, Драко же потребовалось пару секунд, чтобы сообразить, что от него требуется и зачем. Удивлению его не было предела, когда сидевший за столом волшебник произнес: «Волюнто Реверсум». Вокруг запястий снова, как в тот раз, когда на них «надевали наручники», засветились красные браслеты, но через пару секунд они уже пропали.
Гермиона радостно потерла чуть покалывающее запястье. Сложно было скрыть свое ликование. Она победила! Добилась своего!
Реджинальд лукаво улыбнулся девушке, заставляя ее залиться румянцем.
- Можете идти, мисс Грейнджер, - разрешил начальник. – Мистер Малфой, удачи вам в ваших начинаниях, - он улыбнулся.
Все еще обескураженный Малфой не совсем понял иронию Кэттермоула, но сдержанно улыбнулся в ответ, выходя из кабинета вслед за Грейнджер.

2011-02-19 в 17:01 

I love humans. Always seeing patterns in things that aren't there. ©
Когда дверь за их спинами захлопнулась, Гермиона, разве что не подпрыгивая от радости, быстрым шагом направилась по коридору в сторону лестницы. Драко с трудом догнал ее.
- Грейнджер, я не понимаю…
- А чего тут понимать? – бодро откликнулась Гермиона. – Ты свободен. Я свободна! – она сияла. – Сил моих больше нет на тебя смотреть. Веди себя нормально – и тогда вообще будем пересекаться не чаще раза в месяц, - она даже не смотрела на Драко, ускоряя шаг все больше, отчего ее мантия развевалась позади, словно победное знамя.
«Вот оно что, - для Малфоя, наконец, забрезжил свет разгадки в конце темного тоннеля загадочного расположения к нему начальника Грейнджер и ее подозрительно положительного отчета. – Ты просто хочешь от меня избавиться. Что ж, это только к лучшему». Он прибавил шагу, догоняя уже успевшую сбежать по лестнице в Атриум Гермиону.
- Грейнджер, погоди! Куда ты так бежишь?
Гермиона, кажется, уже даже забыла, что пришла сюда не одна, и уходить нужно было тоже вместе.
- Хочу поскорее послать сову Джинни и, может, вытащить ее сегодня на прогулку. Отметить, так сказать, - она одарила Драко уничтожающим взглядом «ты-причина-всех-моих-бед» и направилась к череде каминов.

Драко вздохнул. Сложно было сказать, что именно он испытывал. Неожиданно свалившаяся на него свобода шокировала. Точнее, шокировали обстоятельства, к ней приведшие. Он обидел Гермиону, она злилась на него, но вместо того, чтобы отомстить так, чтобы ему стало больно или неприятно, она приложила все усилия, чтобы избавить их от присутствия друг друга. Это было здорово, он сам только об этом и мечтал с самого первого дня вынесения приговора. Но хотел ли он этого сейчас?.. То, что свободу он получил не своими усилиями, а с легкой руки Грейнджер, оставляло какой-то неприятный привкус. Теперь он должен был быть ей благодарным. Вот только слов благодарности она от него не дождется.

Драко ступил под арку каминного проема и в последний раз за сегодня – и, кто знает, за какое еще время, - коснулся руки девушки, чтобы уже в следующее мгновение очутиться в гостиной ее маленького дома, ставшего ему уже таким знакомым.


- Собирай вещи и проваливай, - вот и все, что сказала Гермиона, стоило им очутиться в квартире.
- Как невежливо, Грейнджер, - Малфой нарочито неспешно подошел к окну, выглядывая на улицу.
На город опустились густые сумерки, по небу бежали мрачные тучи, совсем не располагавшие к вечерним прогулкам.
- Лимит моей вежливости на сегодня исчерпан, - ледяным тоном отрезала девушка.
Она еще какое-то время постояла в гостиной, но, вспомнив про свое желание написать Джинни, вскоре скрылась в своей спальне, напоследок бросив Малфою:
- Провожать не буду, плакать тоже.

Юноша чертыхнулся. Он не привык, чтобы последнее слово оставалось за его собеседником, но в этот раз просто не нашел, что ответить. Он чувствовал себя так, словно на него только что вылили ведро слизи соплохвостов. Постаравшись убедить себя в том, что он просто уже отвык от Грейнджер в НАСТОЛЬКО плохом настроении, он действительно отправился в свою комнату собирать вещи.

«Теперь она снова будет пустовать», - подумалось юноше. И весь дом, когда Грейнджер будет на работе, будет тихим и спокойным. Без горящих конфорок, потопов в ванной и прочих мелких локальных катастроф. «Я вносил в твою скучную жизнь изуюминку, Грейнджер», - Драко улыбнулся своим мыслям, укладывая очередную рубашку-поло в выделенный ему чемодан. Хозяйка дома достала его в тот же момент, как узнала, что риэлтор нашел Драко удачный вариант жилья. «Не терпелось поскорее выставить меня из дома», - юноша хмыкнул. Нет, правда, чего он ждал и чем был недоволен теперь? Бывшие враги едва ли могут стать приятелями. Все так, как должно было быть.

В прихожей хлопнула дверь, а затем послышались звуки остановившегося у дверей автомобиля.
«Такси вызвал, - поняла Гермиона, сидя у себя в комнате. – Ну, хоть чему-то я тебя научила, гаденыш». Она обхватила колени руками и затихла.
За окном в темных кронах деревьев шумел ветер, рассказывая истории из самых разных уголков света, которые он принес на своих крыльях. Где-то сейчас летела к Джинни все-еще-Уизли-но-совсем-скоро-Поттер сова, сжимающая в клюве записку.
Гермиона получила то, что хотела – избавилась от хорька. Почему тогда она чувствовала себя, словно сгоревший дотла феникс? Слабый птенец посреди горы пепла.
«Пора тебе встряхнуться, Гермиона», - сказала сама себе девушка и направилась к шкафу – выбрать наряд на сегодняшний вечер. Почему-то она не сомневалась, что Джинни с радостью откликнется на ее предложение.

2011-02-21 в 23:40 

Вопреки.
Отчего-то как-то слабо верится, что взрослые люди под действием алкоголя меняются настолько.
Однако попытка Драко приготовить праздничный ужин умилила) И показное равнодушие Гермионы тоже)
Ждём развязки ^^

2011-02-22 в 09:20 

I love humans. Always seeing patterns in things that aren't there. ©
тут не алкоголь же )) просто уже долго вместе.
а списывают на него, чтобы себе не признаваться ^^

2011-02-22 в 17:13 

Вопреки.
списывают на него, чтобы себе не признаваться ^^
Как это по-детски :З

2011-02-22 в 17:18 

I love humans. Always seeing patterns in things that aren't there. ©
будьте снисходительны ^___^

2011-02-22 в 17:23 

Вопреки.
Да нет, в этом есть своя прелесть - не всегда же Дракоше быть в согласии со своими желанием и разумом х)

2011-02-24 в 23:45 

Black Bride
I love humans. Always seeing patterns in things that aren't there. ©
-- 12 --


Без тебя здесь холодно, пусто и знаешь, ровно совсем как нужно.
Солнечными лучами пронизан асфальт при полном отсутствии луж, но
Чувствуется шорох ливня, кажется, между ребер или в груди, нет,
Не тахикардия, проще, по-детски, как: "ты моя половина",
Только в печальном смысле - мне без тебя не хватает воздуха,
Словно Алисе, когда по дому каждое зеркало спрятано за белой простынью,
Вроде как кто-то умер, но я не могу припомнить имени, даже лица,
Видимо я ухитрилась проспать начало собственного конца.

Пушистый Вареник


Прошло несколько дней с того момента, как он перебрался на новое место, и какое-то время Драко действительно успешно убеждал себя в том, что жить одному, без надоедливой соседки под боком, лучше. Никто не читал нотаций и не указывал на его промахи в мире магглов. Сгорела очередная сковорода, оставленная на плите? Ну и ладно – без криков и воззваний к совести можно купить новую. Забыл положить трубку, и поэтому целый день никто не мог дозвониться? Не страшно - заказ из супермаркета могут привезти и завтра.
Никто не раздражает своими нравоучениями, не заявляет о своей высокой нравственности, пресекая его шуточки и краснея всякий раз, когда он пускал в ход свои «плотоядные» взгляды.
Вот только… так ли плохо все это было? Так ли бесили его ее нотации, так ли хотелось сбежать от непрестанного контроля, как ему казалось? И неужели то, как она держалась за свои моральные принципы, могло вызывать что-то еще, кроме… уважения?

- Малфой, ты двинулся, - пробормотал себе под нос Драко, устало опускаясь на диван по возвращению из супермаркета.

Конечно же, он забыл купить масло, и теперь приготовить задуманный бифштекс не выйдет. В холодильнике еще оставалось немного той дряни быстрого приготовления, что он купил еще в первый день на новой квартире. Жаль, что до ближайшего ресторанчика от его дома было далековато. Вчера он выбрался туда пообедать и тут же расположил к себе весь обслуживающий персонал, состоявший из на удивление симпатичных и длинноногих магглянок. Они без стеснения разглядывали нового посетителя, стараясь почаще встречаться с ним взглядом, а одна из официанток уронила поднос рядом с его столиком так, чтобы, подбирая его, продемонстрировать свою приподнявшуюся короткую юбку, во всей красе открывающую ее красивые ноги и намек на нечто большее.

«Грейнджер тут же залилась бы румянцем и постаралась бы ее одернуть», - Драко улыбнулся своим мыслям.
Мерлин, как мило она краснеет. Даже если у нее и правда было что-то с этим неотесанным чурбаном Уизли – можно смело списывать этот опыт со счетов.
«Но какой бы недотрогой ты ни старалась казаться, стоило мне поцеловать тебя, и ты тут же растаяла», - юноша блаженно откинулся на спинку дивана, погружаясь в воспоминания рождественского вечера.

Можно долго рассуждать о гормонах, оправдываться воздержанием в условиях его тяжелого, «привязанного» к одному месту положения, которому, наконец, пришел конец. Можно говорить о том, что невозможно не подумать о чем-то большем, живя рядом с симпатичной – он вынужден был это признать! – девушкой почти месяц. Факт оставался фактом: его отчаянно тянуло к Гермионе. И самое страшное и странное во всем этом было то, что тянуло совсем не так, как к доброй трети всего женского населения Хогвартса, с которой он успел «познакомиться поближе» за время обучения.

Драко никогда не строил из себя монаха, как какой-нибудь Поттер, и, напротив, при каждом удобном случае афишировал свою сексуальность, оттачивая навыки соблазнения на глупых влюбленных девочках, которые сами падали к его ногам. Или, лучше сказать, в его постель. Немалый прок был и от таких опытных горячих штучек, как Пэнси Паркинсон, которая переспала, кажется, со всеми «сливками» Слизерина.
В конце концов, если зверь сам бежит ловцу в руки – почему он должен упускать эту возможность? Обожания и почитания никогда не бывает много. Драко, как истинный эгоцентрист и нарцисс, никогда не мог понять того же Поттера, в жизни не искавшего славы, а получив ее, всякий раз чувствовавшего себя вроде как неудобно и старавшегося поскорее свести весь ажиотаж вокруг своей персоны на нет. Воистину герой и святоша.
Но в один прекрасный – или ужасный – момент Драко вдруг стало… скучно. Девочки стали все на одно лицо, вкус помады на их губах, которого он раньше почти не замечал, стал вызывать тошноту, а стыдливый румянец, раньше заводивший не на шутку, - раздражать. Чего-то стало не хватать. Чего-то куда более важного, чем размер груди, разнообразие поз и дорогое белье.
Ему, конечно же, льстило, когда, одержав очередную победу в чьем-нибудь сердце и постели, он слышал, что ему нет равных. Вот только верилось в это все меньше и меньше. Сказала мне – скажет еще десятку-другому парней. Хотелось уже не только тела, но и… души. Понимания. Сочувствия – не жалости, которую высокомерно швыряют со словами «бедный мальчик», словно подачку с барского плеча. Человеческого отношения. Хотелось не бояться показать свою слабость. Показать – и не встретить укора или брезгливости, как это было с его отцом. Он очень многое отдал бы за понимание или хотя бы желание его понять.
Драко нуждался в этом, как и любой другой смертный, будь то маг или маггл. Все пережили тяжелые времена, но груз на сердце Малфоя был ничуть не меньше, чем от висящего на шее крестража. Он точил его изнутри, высасывал остатки светлых мыслей, не хуже дементоров в Азкабане. За его плечами было столько боли – чужой и своей, - столько смертей прошло перед его глазами… Перед глазами всех тех, кто был тогда в эпицентре войны – рядом с главами одной или же другой стороны.

Из водоворота воспоминаний Драко вырвал звонок в дверь. «Какой-нибудь страховой агент», - он скрипнул зубами. Юноша с раздражением поднялся с дивана и уже собирался, было, послать куда подальше надоедливого незнакомца, но, открыв дверь, даже остолбенел.
На пороге стояла, улыбаясь во все свои жемчужные зубки, Астория Гринграсс. Увидев предмет своих воздыханий, девушка обрушила на него поток щебетания.

- Драко, милый, как я рада, что разыскала тебя, наконец. Пришлось выпытывать у тупых грязнокровок по соседству о новых жильцах. Они меня сначала отправили к какому-то старому пню и никак не могли взять в толк, что ищу-то я совсем другого! Я им так и сказала: такой высокий, симпатичный блондин, хорошо одевается, живет один.
Астория смешно морщила носик, когда рассказывала о действительно не очень сообразительных соседях Малфоя, с которыми он уже успел однажды столкнуться, а ее руки находились в беспрестанном полете, словно крылья бабочки.
- Я от страха чуть с ума не сошла, Драко! Представляешь, я решила, что они тебя в Азкабан забрали. Дафна меня потом отпаивала успокаивающими зельями! Они слишком много себе позволяют! Мой отец так говорит, и я с ним согласна. Как хорошо, что все обошлось.

Драко мысленно усмехнулся - мала эта девочка, ох, как мала, - для рассуждений о Министерстве. Но он был рад, что Астория приехала не для того, чтобы закатить истерику - уж чего-чего, а нестандартно спокойного взгляда не некоторые вещи этой девчонке хватало.

Драко без особой охоты отступил в сторону, жестом предлагая девушке пройти. На улице начинался дождь, и с ее легкого щеголеватого плащика в прихожей уже успела натечь лужица. Отметив про себя, что Грейнджер бы его непременно убила, хотя и могла убрать это одним заклинанием, Малфой отправился на кухню и вскоре вернулся с двумя бокалами виски – вкусы Астории были ему достаточно хорошо знакомы.

Девушка изучала взглядом все еще не до конца обставленную гостиную.
- Милый домик, - она попыталась непринужденно улыбнуться, но искренности в ее словах не было ни на сикль.
- Не Мэнор, куда деваться, - Драко хмыкнул.
- Ну, так и вот, - Астория замешкалась лишь на секунду, присаживаясь рядом с Драко на диван, и тут же продолжила изливать на него свой поток сознания, - я им тебя описала, а они так тормозили, что я уже думала применить к ним легилименцию, чтобы самой все узнать.
- Легилименция, - Малфой усмехнулся. – Мала еще об легилименции рассуждать, - он покровительственно потрепал ее по макушке.
Девушка сделала вид, что пропустила его замечание мимо ушей, и лишь придвинулась ближе, расценив прикосновение как одобрение с его стороны.
- А потом они вспомнили, что пару дней назад именно в этот дом заехал новый жилец, вот только они говорили еще о какой-то девушке. Это та ужасная лохматая, которая еще с Поттером дружбу водила, и которую к тебе приставили, да? Та самая гряз…
- Грейнджер, - молниеносно среагировал Малфой, не дав девушке договорить слово.

Он не знал, что на него нашло, но ему вдруг захотелось заткнуть рот этой маленькой кичливой кокетке и ни в коем случае не дать называть Грейнджер грязнокровкой. «Да что со мной такое? Я сам тысячи раз ее так называл», - Драко мотнул головой, прогоняя бредовые мысли.

2011-02-24 в 23:46 

I love humans. Always seeing patterns in things that aren't there. ©
- Ну да, та самая, - Астория активно закивала, чуть не разлив виски. – Я слышала, что ты эти несколько недель был с ней связан – страшно сказать! – магическими наручниками, и не мог ни на шаг от нее отойти.
- На двести пятьдесят метров, если быть точным, - уточнил Драко, вспоминая жуткую боль в руке, заставившую его проснуться той ночью в Мэноре.
- Да без разницы, все равно это, должно быть, ужасно, - Астория сочувствующе посмотрела в серые глаза своего возможного жениха, - жить в какой-то дыре вместе с гряз…
- Нормально все, - Драко и в этот раз не дал ей договорить. – Бывало и хуже.
Девушка подозрительно сощурилась, но больше никак не отреагировала.
- А как услышала, что ты перебрался в другое место – тут же решила тебя навестить. Знаешь, еле Дафну уговорила меня не выдавать. Меня в маггловские кварталы вообще не выпускают, за маленькую держат, - тут она скривилась, фыркнула.
Драко сдержал снисходительную улыбку.
- К тому же она так взбесилась, когда узнала, что к тебе направляюсь! – Астория закатила глаза. – В доме о тебе и слышать не хотят. После того, что случилось с твоей семьей… Никакой помолвки! Никакой свадьбы! Ужасно!
Теперь она напустила на себя подобающий случаю печальный вид.
- Но меня это не остановило. Я по-прежнему хочу быть с тобой, - она расплылась в улыбке и прижалась к Драко своей пышной грудью.

Мерлин, ну вот только этого не хватало. Он же не каменный. И, несмотря на это, Астория сегодня представлялась ему совсем не тем человеком, в чьей компании он хотел бы оказаться.
Драко чуть отодвинулся от Астории, сделав вид, что просто потянулся за диванной подушкой. Девушка разочарованно вздохнула и встала с дивана, словно бы заинтересовавшись разложенными на столе журналами, безделушками и красивой прессованного хрусталя пепельницей, которую Драко приобрел сегодня утром, прогуливаясь по магазинам.
- Не знала, что ты куришь, - девушка склонилась над находкой, привлекшей ее внимание, белокурые пряди закрыли ее лицо, и Драко на секунду померещилось, что перед ним стоит не младшая представительница одного из известнейших волшебных семейств, а Грейнджер.

Вспомнился тот день, почти месяц назад, когда он потратил все деньги на ее карточке, до последнего пенса, и она, вернувшись после работы домой, застала его, развалившегося в кресле с сигаретой. «Не знала, что ты куришь», - память услужливо подменила голос Астории голосом Гермионы, и Драко вздрогнул. Нет, сейчас над его стеклянным журнальным столиком склонилась отнюдь не хрупкая гриффиндорка с каскадом каштановых кудрей…

Драко тряхнул головой. Все, очнись! Не будет больше этих вечеров, когда Гермиона выходила из камина, бросала увесистый министерский портфель на диван, с ногами забиралась на него, укутываясь в тонкий плед. Остервенело вытаскивала запутавшиеся в волосах шпильки – подправленные магией, они делали ее прическу более гладкой, волосы ровными, ведь ей хотелось выглядеть строго на всех министерских судебных заседаниях, – и ее каштановые кудри рассыпались каскадом по плечам. Глаза – сухие, но блестят, взгляд – в никуда, а руки дрожат.
Драко знал: очередной суд над очередным Упивающимся. Он был уверен, что она выплакивала немало слез в коридорах министерства, чтобы не показывать ему, хорьку, своей слабости. Она наверняка стискивала зубы, уговаривала себя прекратить глупые слезы, говорила себе, что все давно кончилось и не должно ее задевать. Но покрасневшие щеки и блестящие глаза говорили об обратном.
В такие моменты Драко хотелось подойти к ней, вцепиться в плечи и основательно тряхнуть со словами: «Мы все это пережили, слышишь?! Все! Мы выжили, жизнь продолжается! Прекрати, Грейнджер, ты же сильная! Это я слабак, трус, не герой… Прекрати, ты справишься. Ты всегда справляешься». А потом обнять, крепко, прижать к себе, чтобы чувствовать, как быстро бьется ее сердце. Сердце глупой, домашней, сильной Грейнджер.

- О! – девушка оживилась, заметив на комоде радиоприемник.
Она явно не особо умела с ним обращаться, но, покрутив прибор в руках несколько секунд, сумела все-таки его включить. «Еще не хватало, чтобы волну сбила», - недовольно подумал Драко. Но небо откликнулось на его молитвы, и Астория не стала ничего менять, услышав приятную, размеренную музыку, полившуюся из динамиков.
- Сойдет, - заключила девушка и ослепительно улыбнулась.
- Это лаундж, - усмехнулся Драко.
- Что? – зеленые глаза девушки широко распахнулись, но удивленное выражение тут же сменилось беспечным.

«М-да, заинтересовать тебя чем-либо, кроме флирта с мужчинами, совершенно нереально», - закатывая глаза, подумал Малфой. Грейнджер, столкнувшись с чем-то ей не знакомым, всегда старалась вникнуть во все возможные подробности, даже если они, казалось, никак не относились к сфере ее интересов. «Просто библиотека в твоей голове постоянно требует обновления», - с улыбкой подумал юноша.

- Танцевать! – неожиданно взвизгнула Астория и схватила Драко за руку.

Пришла очередь парня удивляться быстрым переменам в настроении своей гостьи. Сначала он хотел отмахнуться от нее, как от назойливой мухи, но, взглянув в горящие мольбой и предвкушением изумрудные глаза, сдался. Почему бы и нет? Не стоит так категорично отсекать возможность общения с Асторией. В будущем, возможно, им придется проводить вместе куда больше времени.
Драко поднялся на ноги, Астория все еще держала его ладонь в своей. Он кивнул, стараясь настроить себя на позитивный лад. Девушка кокетливо прикрыла глаза и улыбнулась, отчего на щечках у нее образовались очень милые ямочки. «А у Гермионы, когда она улыбается, в уголках глаз прячутся маленькие лучики», - рассеянно подумал Малфой, убирая непослушный локон с лица Астории. Кажется, этот жест был ошибкой. Девушка мгновенно среагировала, набросившись на Драко с поцелуями.
Какое-то время юноша отвечал ей, рассудком все еще трезво оценивая ситуацию, но в какой-то момент он позволил себе выпасть из реальности и, закрыв глаза, представил перед своим внутренним взором совершенно другую девушку, чьи губы недавно целовал.
Он действительно растворился в том поцелуе с Грейнджер – унесся так далеко на волнах потрясающего, едва знакомого чувства безграничной нежности, доверия, желания остаться в том мгновении навечно, деля его только с ней – с единственной, кто заставил его почувствовать себя свободным от предрассудков, от принципов, от себя самого. И только ее губы, горячие, нежные, с привкусом карамели, могли утолить его жажду… Каждая его клеточка трепетала и посылала разряды электричества к каждому нервному окончанию, обещая больше, накрывая его с головой сладким томлением. Уже давно он не испытывал ничего подобного, прикасаясь к девушкам. Все ночи с ними стоили меньше того поцелуя во время танца с Грейнджер.

- Астория, нет, - Драко резко распахнул глаза и разорвал поцелуй.
Изумруды в глазах блондинки мгновенно потускнели, а нижняя губа задрожала. «О, нет, только не это», - Малфой не на шутку испугался, что девушка сейчас, чего доброго, возьмет и разрыдается.
- Драко, но… почему? Нам было хорошо вместе, - девушка протянула к лицу Малфоя свои миниатюрные пальчики, стараясь коснуться щеки, но тот отвел ее руку в сторону и, словно извиняясь, чуть сжал ее ладонь.
- Было. А сейчас я… не хочу, - он опустил глаза.
- Меня?
- Никого! – Драко почти выкрикнул это слово и сам испугался неожиданно нахлынувшего чувства раздражения и злобы.

Он действительно не хотел сейчас ничего и никого. Никого, кроме Гермионы Грейнджер. Ничего, кроме как снова услышать, как она напевает себе под нос какую-то незатейливую песенку, совершенно по-маггловски, без магии, моя посуду – это, как она говорила, ее успокаивало. Ничего, кроме как увидеть, как она сосредоточенно чертит какой-то график, забравшись с ногами на диван в гостиной. Увидеть в этот момент морщинку на ее переносице, то, как она закусывает кончик пера или карандаша, как сердито косится на него, стоит ему отвлечь ее от этого безумно важного занятия.
Она окончательно перевернула весь его мир, поставила с ног на голову, поменяла местами стороны света и все его представления о жизни. Из-за нее – и ни из-за кого другого – он лишился магии, был вынужден примерять на себя маггловские законы и порядки, сталкиваясь с доселе не знакомым, бестолковым и таким, на взгляд волшебника, скучным укладом жизни. И лишь из-за нее он, лишившись всего того, что было его жизнью раньше, обрел свободу: от слухов за его спиной среди волшебного сообщества, от гнетущей памяти, от двойного клейма «предателя», от кошмарных снов по ночам, от страха перед дементорами в самой страшной тюрьме всех времен и народов. Обрел шанс на новую жизнь, на себя, нового.
Она – и лишь она – смогла подарить ему единственный, но самый прекрасный вечер в его жизни, когда, кажется, сбывались все мечты.
И лишь его непроходимая глупость родом из той прошлой жизни, что осталась теперь за его спиной, помешала ему стать на путь обновления вместе с ней, с той, кого он так усердно отвергал все это время. Чью власть над его сердцем изо всех сил отрицал.
Драко словно прозрел.

- Астория, извини, - он поднял на девушку странный, обращенный внутрь себя, взгляд. – Тебе лучше уйти.
Лицо младшей Гринграсс исказила гримаса гнева.
- Да ты… Ты… Как ты смеешь?! Чего тебе не хватает?! – она недобро прищурилась. – Может, со своей грязнокровкой тебе было бы лучше?!
Глаза Малфоя сверкнули сталью.
- Убирайся, Астория.
- Ах, вот оно что! – взвизгнула девушка. – Вот и катись к ней! Ты и сам теперь ничуть не лучше грязнокровок!
На этой гневной ноте она аппарировала, оставив Малфоя стоять посреди гостиной.

В мозгу юноши словно щелкнул тумблер и он, поспешно схватив с вешалки куртку, выскочил из квартиры. Как его все это достало – он никогда ни перед кем не оправдывался, и впредь не собирался. Пусть думает, что хочет. Пусть они ВСЕ думают, что хотят. Это совсем не те люди и не та жизнь, за которую он хочет держаться. Сейчас у него появился шанс что-то переписать и исправить и не ставить на «паузу» следующие два года.

2011-02-24 в 23:46 

I love humans. Always seeing patterns in things that aren't there. ©
На улице лил проливной дождь, косые струи хлестали в лицо, вода затекала за воротник, как бы высоко Драко ни старался его поднять. В другой, прошлой, жизни, сработало бы простое «Импервиум», но сейчас он был лишен этой возможности. О зонте он, конечно же, не подумал, но это не слишком его заботило. Драко все быстрее бежал по лужам. Ему оставалось преодолеть всего несколько кварталов.

***

На кухне запел свою монотонную песню чайник. Гермиона устало поднялась с дивана и на ватных ногах пошла на кухню. Ее взгляд скользнул по полкам кухонных шкафчиков и наткнулся на аккуратно сложенное вафельное полотенце. Ей вспомнился тот вечер, когда Драко попытался заткнуть визжащий чайник этим самым полотенцем, и на губах заиграла улыбка.

Кого она обманывает? Легче заполучить меч Годрика Гриффиндора, чем убедить себя в том, что Малфой для нее ничего не значит. Она прикипела к нему всей душой за эти недели. А может, это случилось даже раньше? Так ли ненавидела она его все школьные годы? Ни разу ли не задумывалась над тем, что, быть может, не стоит судить о слизеринском принце так категорично, и под маской его высокомерия скрывается нечто куда более человечное, чем видят другие?

Девушка сняла чайник с плиты и поняла, что уже не хочет никакого чая… Она тихонько опустилась на пол, прямо на кухне, и прислонилась спиной к стене, откинув голову и закрыв глаза.

Ничего теперь не имело значения. Без него – вечного источника проблем – все стало размеренно и предсказуемо, спокойно и знакомо. Ее жизнь снова превращалась в тот серый поток одинаковых дней, когда она не могла вспомнить, какой сегодня день недели, а круг тех, с кем она разговаривала, сужался до нескольких коллег в Министерстве, да редко-редко присылавших ей весточки Гарри и Рона. Никаких непредвиденных ситуаций, никаких проблем, никаких поводов для раздражения, никаких… эмоций. Жизнь, настолько же сухая, как страницы ее любимых книг. И это ее больше не радовало. Она вдруг поняла, что бывает по-другому. И не надо войны, чтобы переживать каждый день адреналиновый душ, не надо глобальных катаклизмов и всемирных празднеств. Ее личный локальный катаклизм, личный праздник, та изюминка, что заставляет чувствовать, что она жива, весь этот драгоценный месяц был рядом. Какой бы он ни был в прошлом, каким бы узнаваемым ни оставался сейчас. Он был нужен ей. А без него стало холодно и пусто.

За окном разошелся дождь, капли с силой стучали по крыше, стекали витиеватыми дорожками по стеклам окон, а Гермионе казалось, что стекают они прямо к ней в душу, оставляя мокрые, холодные лужи, которые уже ничто не высушит.

Вскоре монотонный шум ливня убаюкал девушку, терзаемую невеселыми мыслями, и она даже не сразу поняла, что в дверь стучат. Бросив взгляд на часы – десять вечера, поздно для визитов, - Гермиона поспешила в прихожую, по пути дважды запнувшись за лежавшие на полу справочники по юриспруденции.
- Однажды книги сведут меня в могилу, - хмыкнула она себе под нос.
Девушка посмотрела в глазок, но на фоне плотной серой пелены дождя, в густых сумерках, едва ли можно было различить что-либо, кроме темной человеческой фигуры. Гермиона на всякий случай нащупала в кармане палочку и осторожно приоткрыла дверь. Каково же было ее удивление, когда она поняла, что на пороге, в насквозь промокшей от дождя куртке, со слипшимися, мокрыми, уже совсем не благородно-платиновыми волосами, стоит Малфой. Причем с каким-то странным, чуть ли не фанатичным блеском в темно-серых глазах.
Сердце радостно сжалось: Вот же! Вот же он! Ты скучала по нему – и он пришел. Даже включившаяся в тот же момент на полную катушку система защиты трезвого рассудка, кричащая о гордости и обиде, о том, что Гермиона сама решила раз и навсегда покончить с этими непонятными взаимоотношениями, никогда больше не позволяя делать из себя дуру и играть с собой, как с игрушкой, почти тут же сдалась. И все же девушка постаралась по мере сил не показывать, насколько она рада видеть нарушителя своего спокойствия.

- Что ты тут делаешь, Малфой? – насколько это было возможно спокойно спросила Гермиона.
Она все еще стояла в прихожей, не пуская промокшего юношу дальше.
- Могу я войти? – Драко поежился, демонстрируя всем своим видом, что на улице была далеко не райская погода.
Гермиона отступила в сторону, пропуская юношу.
- Зачем ты пришел? – сдержанно повторила она свой вопрос. – Я же четко дала понять, что не хочу тебя видеть.

Он видел, как она опустила взгляд, как челка упала ей на глаза, скрывая радостный блеск, как очаровательно она прикусила нижнюю губу – знак того, что слова давались ей непросто. Драко закрыл за собой дверь и встал напротив истинной гриффиндорки – гордой, непреступной, стойкой. Совсем не такой, каким был он. «Ну что ж, - подумал про себя юноша, - в этот раз я, пожалуй, с радостью причислю себя к трусливым и слабым слизеринцам, не сумев сдержать слово и не появляться в ее жизни».

- Так ли уж не хотела? – уголок его рта приподнялся в ухмылке.
Гермиона подняла взгляд и поняла, что сдается без боя. В его глазах плясали серебристые искорки. И - ни намека на высокомерие. Только легкий укор, а еще – ощутимое чувство вины и проигрыша, на который он соглашался с радостью. Он принес ей белый флаг. Об этом кричало все: то, что Драко Малфой стоял сейчас перед ней, промокший до нитки, бежавший по лужам, наплевавший на свои неприкосновенные прическу и стиль, на болезненную гордость. То, что с порога спросил «Могу я войти?», а не в приказном порядке, как сделал бы это обыкновенный Малфой, повелел открыть дверь и высушить его одежду. То, что он тут же раскусил ее неуверенность, увидел ту потаенную радость, что она усиленно старалась не показывать, но не воспользовался, чтобы зло подколоть или обернуть все в свою пользу.
- Я был не прав, - прошептал Малфой, шагнув чуть ближе.
Ее рука коснулась его мокрой куртки, и девушка ахнула.
- Конечно, не прав: после такой прогулки ты заболеешь воспалением легких и умрешь, - она включила свой назидательный тон, радуясь возможности еще какое-то время не начинать серьезного разговора и собраться с мыслями.

Хваленая гордость летела к чертям, в голове все смешалось, сердце то и дело сбивалось с ритма, а руки, когда она вытащила палочку, чуть подрагивали. Одним взмахом она высушила его одежду и, было, хотела сделать то же с его мокрыми волосами, но, подняв на Драко неуверенный взгляд, замерла. Воспользовавшись секундным замешательством девушки, Малфой притянул ее к себе и крепко обнял. Гермиона шумно выдохнула и молча уткнулась ему в ключицы.

- Я понял, что легче сдохнуть, чем задавить в себе… это… чувство, - он закрыл глаза, почти в забытьи гладя ее по голове, пропуская между пальцев мягкие пряди.
- Дурак, - она изо всех сил вцепилась в его рубашку, прижимаясь ближе, - так, что затрещала ткань.
- Слишком много «но» и «не должен» намертво прилипли к моему имени, - его слова больше были похожи на бред больного, перед глазами кружились в неведомом танце разноцветные пятна, и казалось, что он превратился в один большой комок нервов – каждое прикосновение отдавалось глухим эхом по всему напряженному до предела телу. – Вот только… мое имя уже не значит ничего, - он провел ладонью по ее щеке и ласково дотронулся до подбородка.
Гермиона подняла на него свои медовые глаза, в которых откуда-то взялись слезы.
- Ничего из того, что значило прежде, - добавил парень.
Он видел сейчас только ее глаза - эти потрясающие глаза, с золотистыми лучиками, разбегающимися в стороны от огромного зрачка. Они словно излучали мягкий пульсирующий свет, к которому невозможно было не устремиться. Он обволакивал и успокаивал, он говорил куда больше, чем могли сказать слова всех языков мира.
- Я стал другим, - Малфой перешел на шепот, заворожено глядя девушке в глаза. – Ты меня изменила.
Гермиона чуть заметно покачала головой, не соглашаясь с этим утверждением.
- Просто ты стал собой, - шепнула она и обвела пальчиком абрис его ключицы, отчего по телу Малфоя словно пустили разряд электричества. – Избавился от лишнего. Больше ты никому ничего не должен. И нет никаких «но»…

Последнее слово потонуло в шумном выдохе, когда Драко, стремительно наклонившись, поцеловал ее. Его рука скользнула девушке на затылок, пальцы запутались в густых каштановых кудрях. Весь мир сузился до размеров маленькой прихожей, оформленной в этих дурных гриффиндорских тонах. Но это было уже не важно. Все было не важно. Громко стучащий по крыше ливень казался тихим шепотом по сравнению с оглушительно колотящимся о прутья грудной клетки сердцем и барабанной дробью пульсирующей в висках крови. Вода капала с его мокрой челки ей на щеки, стекая ниже, и он сцеловывал эти влажные дорожки, обводя языком каждый изгиб ее идеальных скул, подбородка с милой, едва заметной ямочкой, приникая губами к нежной коже за ушком, прокладывая дорожку из поцелуев дальше. С губ Гермионы сорвался тихий стон, когда он коснулся языком ямочки между ее тонкими, раскинувшимся крыльями чайки ключицами. Юноша чуть отстранился и взглянул в омут медовых глаз.

- Хотя вещи можно и не перевозить обратно, - прошептал он, обводя кончиком пальца раскрасневшиеся от поцелуев губы Гермионы.
- Почему? - зрачки девушки обеспокоенно расширились.
- Просто нас обоих завтра заберут в Мунго, - тихо засмеялся юноша и вновь накрыл ее нежные губы поцелуем.

2011-03-02 в 15:15 

Вопреки.
Happy End!=)
Одно осталось мне непонятно: почему у такой прелести такое фатальное название?)

2011-03-02 в 15:25 

Black Bride
I love humans. Always seeing patterns in things that aren't there. ©
Lizian
спасибо )
11ая глава, утро. Драко сказал, что лучше бы она на него обливиэйт наложила )
наверное, поэтому )
вообще много вариантов было, тяжело было остановиться на чем-то )

2011-03-02 в 20:48 

Вопреки.
Black Bride , как я вас понимаю - выбрать оригинальное название нынче непросто х)

   

Камера хранения

главная